— О жрица, теперь ты под моей защитой!
— Ты парень или девка?
— О жрица, теперь ты под моей защитой!
— Ты парень или девка?
— У варлоков ведь обычно есть фамильяры? Зверушки, духи или другие твари?
— Есть. Акус Яаклем был связан со мной, пока вероломный имп не решил сбежать.
— Странное имя.
— Я как раз искал такое имя, которое определило бы его место в наших отношениях.
— За Гэмлон!
— За пони!
— Что? Ты не можешь использовать это как боевой клич.
— Почему нет? У тебя есть клич.
— Мой о чести, благородстве и истребленном, но не забытом народе.
— А мой о пони.
— Это не...
— ЗА ПОНИ!
— Скажи, есть хоть один шанс того, что он убил твоего отца и ты совершил акт возмездия, дабы твой возлюбленный родитель упокоился с миром?
— Нет, но это напомнило мне забавную историю о том, как я убил своего отца.
— А говорят, рыцарство мертво.
— Правда? Про меня то же самое говорят. Интересно, есть ли тут какая-то связь?
Она встала и вышла вон. Никогда в жизни я не видел такого зада. Не поддается описанию. Не поддается ничему. Не мешайте мне сейчас. Я хочу о нем подумать.
Его наружность была из тех, которые с первого взгляда поражают неприятно, но которые нравятся впоследствии, когда глаз выучится читать в неправильных чертах отпечаток души испытанной и высокой.
— Мисс Миллер, я влюбилась...
— О, милая, это прекрасно.
— ... но мне назначили свадьбу с другим.
— Что?
— Я его ненавижу. Глупый принц со своим глупым замком и глупыми лодками.
— Фотография есть? ... Н-да, но с его деньгами внешность можно исправить.
О внутренней пустоте свидетельствует даже то, что человек стремится прибавить к своей внешности черты или вообще не свойственные нормальным человеческим представлениям о красоте, или же унижающие человеческое достоинство.
Знаете, когда мне было лет двадцать и я плохо выглядела, я знала, что посплю и утром всё будет нормально. Сейчас это не работает. В 28 ты просыпаешься такая как-будто бы только что вернулась с пасеки.