Где они только деньги берут! Тоже покупают, наверное.
— Ну в магазине ты даже с папуасами можешь объясниться!
— Конечно! Что я, глупее Миклухи-Маклая?
Где они только деньги берут! Тоже покупают, наверное.
— Ну в магазине ты даже с папуасами можешь объясниться!
— Конечно! Что я, глупее Миклухи-Маклая?
Ладно, живи, гад. Сына благодари, жалко такого парня без отца оставлять. Сиди тихо, штаны суши.
Страна козлов и баранов! Голосуешь за худого, – глядь, через год сидит кабан в телевизоре, рожа, что жопа, ещё меня учит, как жить, гад!
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
Ненавижу извинения. Особенно, если извиняются за правду. Что бы ты ни сделал, не извиняйся. Просто больше не делай этого. А если чего-то не сделал, начни это делать.
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…