Стой! Не двигайся! Вечерний свет так нежно оттеняет твои глаза, а закат чувственно пронизывает твои волосы, колыхнувшиеся, когда ты... развернулась и ушла из моего кабинета с этой синей папкой.
Они распяли Иисуса, а ты им доверяешь?!
Стой! Не двигайся! Вечерний свет так нежно оттеняет твои глаза, а закат чувственно пронизывает твои волосы, колыхнувшиеся, когда ты... развернулась и ушла из моего кабинета с этой синей папкой.
Если хочешь себя убить, зачем электричеством? Можно застрелиться или спрыгнуть с крыши... или удушиться у Кадди между грудей.
— Кто эта баба?
— Миссионерка.
— Если она миссионерка, то почему одета как шлюха?
— Имел в виду позу.
— Какое было мое условие твоего сюда прихода?
— Попытаться не быть гадом. Я пытаюсь — не получается.
— Ты, милый, лучше бы в карты смотрел, чем пялиться на мою грудь...
— Карты тоже никуда не годятся. Тем более ни карты, ни твоя грудь этого не стоят.