Стоит обратить веру в демократию, как она исчезает.
Уж если тебе не верить,
Кому же тогда ещё?
Стоит обратить веру в демократию, как она исчезает.
Государство сильно сознательностью масс. Противоположность со слабостью государства, я думаю, вы в состоянии продолжить сами, в примерах из истории.
– Да, кстати, как язычница вы кому поклоняетесь?
– Поклоняюсь?
– Вот именно. Думаю, у вас тут, наверное, обширный выбор. Так кому вы воздвигли домашний алтарь? Кому вы кладете поклоны? Кому вы молитесь на рассвете и на закате?
Официантка несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, прежде чем смогла наконец заговорить:
– Жизнетворному женскому началу. Сами знаете.
– Ну надо же. А это ваше женское начало, имя у него есть?
– Она богиня внутри каждого из нас, – вспыхнула девушка с кольцом в брови. – Имя ей не нужно.
– Ага, – протянул, осклабившись, Среда, – так в ее честь вы устраиваете бурные вакханалии? Пьете кровавое вино под полной луной, а в серебряных подсвечниках у вас горят алые свечи? Вы ступаете нагими в морскую пену, а волны лижут ваши ноги, ласкают ваши бедра языками тысячи леопардов?
Похоже, верующие люди всегда одиноки; может быть, именно поэтому они и объединяются в секты и церкви – чтобы быть среди тех, кто разделяет их веру.
Человека принимают в лоно церкви за то, что он верит, а изгоняют оттуда за то, что он знает.
Представляешь, моя вера в сегодняшнии день была в маковой булочке. Туманное утро, свежая выпечка, кофе из «Старбакса».. Все проблемы казались такими легкорешаемыми. Почти ерундовыми... Каждое утро начинаю с того, что вкладываю веру во что-нибудь красивое, уютное. Будто цветок сажаю, дожидаясь когда он вырстет, расцветет...
— Карлос сказал, что я потеряю свою жену и дочку.
— И ты поверил ему прежде, чем своему собственному сердцу?
Я не верю в Бога, я верю в земное правосудие, то есть в то, что все, что мы делаем — плохое или хорошее — обязательно вернется к нам. Вот в какое правосудие я верю.
Суть европейской идеи освобождения сводилась к тому, что человек из раба абсолютистского государства, воплощённого в монархе, превращался в раба абсолютистского государства, воплощённого в народе...