— Ваша версия правды — только это имеет сейчас значение.
— Правда единственна. Все ее «версии» суть неправды.
«Тот, кто пускается в битву с многоголовой гидрой человеческой природы, должен заплатить за это целым морем страданий, и его семья должна платить с ним наравне! И только хватая последние глотки воздуха перед смертью, ты поймешь, что твоя жизнь была лишь каплей в бескрайнем океане!»
Но что есть любой океан, как не множество капель?
И у Папы Сонга, и в этой камере мои дни и ночи подчиняются строгому распорядку, и сны — это единственный непредсказуемый фактор. Никто мне их не назначает, никто не подвергает цензуре. Сны — единственное, что мне когда-либо по-настоящему принадлежало.
И закон, и права постепенно выхолащиваются — ведь даже гранит подвержен эрозии. Пятая из моих «Деклараций» указывает, как извращается закон. Это цикл столь же древний, как племенная рознь. Начинается он с невежества относительно Других. Невежество порождает страх. Страх порождает ненависть, а ненависть порождает насилие. Насилие подпитывает дальнейшее насилие, пока единственным законом не станет все, чего только ни пожелает самый сильный.
— А почему все мученики сотрудничают со своими иудами?
— Скажите мне.
— Мы видим игру, которая развернется по окончании игры.
Чтобы одурачить судью, изображай обаяние, но чтобы провести весь суд, изображай скуку.
Если какой-нибудь ключ и был, то он состоял лишь в том, что никакого ключа не существовало.
Cлайд с цитатой