Обаяние Невовлеченности (А. Кавкова) — Утро солнечное

Другие цитаты по теме

Ты цвети, аленький цветок…

Я молю, дай услышать голосок…

Ответь, почему… люди сеют лишь вражду…

Что несёт лишь боль… и скорбь.

Ипотерапия — это очень известный метод реабилитации с помощью верховой езды, но даже простое общение с лошадью может облегчить душу и боль утраты. Лошади вы можете доверить то, в чем не осмелились бы признаться лучшему другу или доктору.

Боль и на бумаге красивая. Мне почему-то кажется, что в боли больше кайфа, чем в радости.

Анализируйте ситуацию спокойно. Даже если это причиняет боль, вы должны хладнокровно искать правду.

Берегись: если твой враг сделает ложный шаг, ты тоже споткнешься, ведь вы идете в ногу.

She bruises, coughs, she splutters pistol shots

But hold her down with soggy clothes

and breezeblocks

She's morphine, queen of my vaccine

My love, my love, love, love.

И не уверяй меня, будто пути господни неисповедимы, – продолжал Йоссариан уже более спокойно. – Ничего неисповедимого тут нет. Бог вообще ничего не делает. Он забавляется. А скорее всего, он попросту о нас забыл. Ваш бог, о котором вы все твердите с утра до ночи, – это темная деревенщина, недотепа, неуклюжий, безрукий, бестолковый, капризный, неповоротливый простофиля! Сколько, черт побери, почтения к тому, кто счел необходимым включить харкотину и гниющие зубы в свою «божественную» систему мироздания. Ну вот скажи на милость, зачем взбрело ему на ум, на его извращенный, злобный, мерзкий ум, заставлять немощных стариков испражняться под себя? И вообще, зачем, скажи на милость, он создал боль?

– Боль? – подхватила жена лейтенанта Шейскопфа. – Боль – это сигнал. Боль предупреждает нас об опасностях, грозящих нашему телу.

– А кто придумал опасности? – спросил Йоссариан и злорадно рассмеялся. – О, действительно, как это милостиво с его стороны награждать нас болью! А почему бы ему вместо этого не использовать дверной звонок, чтобы уведомлять нас об опасностях, а? Или не звонок, а какие нибудь ангельские голоса? Или систему голубых или красных неоновых лампочек, вмонтированных в наши лбы? Любой мало-мальски стоящий слесарь мог бы это сделать. А почему он не смог?

Если бы меня приручили, научили... собрали в целое... хотя бы подержать.

— Что с тобой, Моргана? Мы были друзьями.

— Так думала и я. Но мы оба заблуждались.

— Не вини меня за грехи отца.

— Поздно. Ты ясно дал понять, что думаешь обо мне и мне подобных. Ты похож на Утера больше, чем тебе хотелось бы.

— Как и ты.