— Профессор, вы можете подсоединить мою голову к боевому компьютеру?
— Я могу подсоединить что угодно к чему угодно, я же профессор!
— Профессор, вы можете подсоединить мою голову к боевому компьютеру?
— Я могу подсоединить что угодно к чему угодно, я же профессор!
Ненавижу этих ботанов! Только из-за того, что я глупее их, они считают себя умнее меня!
— Может, я и не умен, но у меня большое сердце, — так говорила моя мама.
— Она была мудрой женщиной.
— А также, что во мне нет ничего особенного.
— Воистину мудрая женщина...
— Фрай, мне очень стыдно, что я оскорбил твой интеллект, твой жалкий-жалкий интеллект.
— Извини, но для того, чтобы заниматься наукой, достаточно слов и логики. У меня есть один вечерний курс для взрослых, и я всегда привожу им в пример паутину на стене за нашей аудиторией. Там у нас такой длинный коридор и вдоль стен висят оранжевые лампы. Лампы всегда горят. По вечерам видно, что куски паутины с запутавшимися в ней долгоножками и прочими ночными насекомыми натянуты прямо над лампами. Кто-то посмотрит и скажет: «Ну и умный же народ эти пауки! Знают, что надо плести паутины над лампами — чтобы насекомые слетались на свет и попадались в сети!» А другой сделает несколько шагов и поймет, что на самом-то деле паутина повсюду, просто видны только те ее части, которые освещены лампами. Поэт мог бы остановиться в этом коридоре и воспеть хитрый ум пауков. А ученый записал бы в блокнот точное число сплетенных сетей и пришел к выводу, что некоторые из них находятся над лампами всего лишь в результате случайного совпадения.
— Ну, так я ведь как раз об этом и говорю! — воскликнул Адам. — Я бы не стал утверждать, что пауки собирались использовать свет для заманивания насекомых. Я бы подумал, что никогда не смогу понять поведения пауков просто потому, что я не паук.
— Но ученые обязаны пытаться во всем разобраться. Должны все время задавать вопрос «почему?».
— Да, но толкового ответа на него они никогда не получат.
— Видите, тиранозавр не подчиняется правилам и общему распорядку в парке. Теория хаотичности.
— Я никак не могу понять эту теорию. Может, вы мне объясните?
— Теория относится к непредсказуемости в налаженных системах. Эффект бабочки. Бабочка может захлопать крылышками в Пекине, а в Центральном Парке вместо солнца польет дождь. Я, наверное, слишком быстро объясняю. Сейчас я вам продемонстрирую. Я кое-что упустил. Подайте мне стакан воды. Сейчас мы проведем эксперимент. Так и должно быть. Ничего, что машина дергается. Выпрямите руку. Допустим, что капелька воды падает на вашу руку. По какой траектории упадет капелька? На какой палец? Я бы сказал, на большой. Ага. Видите. Теперь замрите и не шевелитесь. Начну все сначала. Куда она покатится?
— По тому же пути.
— Назад. Все изменилось.
— Изменилось. Почему?
— Из-за незначительных отклонений, из-за колебаний вашей руки.
— Алан, посмотри...
— Количество крови расширяет сосуды... дефекты кожи...
— Дефекты кожи?
— Просто... микроскопические. Будущее невозможно предсказать. Вот это и есть теория непредсказуемости. Верно. [Доктор Грант покидает машину] Посмотрите, видите? Я снова прав. Никто не мог предсказать, что Доктор Алан неожиданно выскочит из машины.
— Алан? Алан! [Доктор Сеттлер тоже покидает машину]
— Вот еще одно наглядное доказательство. Видите, я остался наедине с собой и разговариваю сам с собой. Это теория беспорядочности.