Ооо, ты звонишь девушке? Если ты звонишь девушке, то скажи ей: «Слушай, ты славная баба, я славный мужик». Ммм?
Ну почему каждый раз, когда ты видишь такую бабу, ты всегда с какой-то другой бабой?
Ооо, ты звонишь девушке? Если ты звонишь девушке, то скажи ей: «Слушай, ты славная баба, я славный мужик». Ммм?
Ну почему каждый раз, когда ты видишь такую бабу, ты всегда с какой-то другой бабой?
— Все девушки почему-то избегают меня. Скажите, что мне делать?
— Ну, когда они говорят тебе «Привет», попробуй не удивляться со словами: «Ух ты, я знаю змеиный язык!».
— Она пишет, будто шьёт лоскутное одеяло.
— Звучит замечательно. Все ведьмы мечтают о лоскутном одеяле.
— Парни только дерутся, ударят и на этом всё кончено.
— Девушки не воют честно. Они создают шайки, хранят секреты и тайны.
— Они могут уничтожить тебя взглядом.
... Случайно на улице, шла мимо. Девушка лет восемнадцати в мешковатом чёрном пальто, длинные русые волосы, кое-как подстриженная чёлка. Что-то нелепое в фигуре. И в манерах. Что-то категорически не совпадающее с реальностью, порывистое и ужасно трогательное.
Она не видела меня, увлечённая своей книжкой или своими мечтами. Она смотрела куда-то серо-голубыми северными глазами, а я замерла в узнавании… Я так хорошо знала этот зачарованный рассеянный взгляд, эти обкусанные ногти, эти бедные разбитые туфли. Я всем нутром ощущала, как она талантлива и как несчастна. И я знала, что ещё долго-долго придётся ей быть талантливой – неизвестно, в чём, – и несчастной, а это уж слишком ясно, отчего.
Это женский мутант.
Это результат жестокого эксперимента по внедрению духа в природу.
Это женщина, которой досталась искорка творческого разума.
Это я.
— Ты призрак подружек сегодняшних? Это нелепо.
— Ну кому ты говоришь? Как ни печально, я единственная постоянная девушка у тебя в жизни. И вот я тут, работаю в выходные, как всегда.
— Но мы ведь... в смысле... Ты лесбиянка, верно?
— Что?
— Что, нет?
— Ну, это было всего раз в колледже... у меня не было выбора.
— Ладно, Мел, ты прости, если бы я знал, я бы давно соблазнил тебя.
Тебя готовили не к замужеству — тебя готовили прежде всего к труду. Вот теперь тебе попался первый крепкий орешек, и такой, который стоило бы расколоть. Что ж, попробуй — выйдет не выйдет, в убытке ты не останешься. Приобретешь опыт, быть может, ценой страдания, своего или чужого, но сломить тебя это не сломит. Ты хоть и девушка, но стоишь в жизни на собственных ногах, и в этом смысле все равно что мужчина.