Моя мать была очень хорошей матерью, от нее исходила земное тепло... но временами в ней проступал могучий и жуткий образ, обладающий огромной властью надо мной. Днем ласковая, по ночам она являлась мне страшным всевидящим существом — полузверем, жрицей из медвежьей пещеры, беспощадной, как правда и как природа...
Внезапно мое сердце сильно забилось. Меня будто озарило на мгновение, и я понял: вот она, моя единственная цель — психиатрия. Именно в психиатрии я увидел поле для исследований, как в области биологии, так и в области человеческого сознания — такое сочетание я искал повсюду и не находил нигде.
У каждого понятия, имеющегося в нашем сознательном мышлении, есть своё ассоциативное соответствие в психике.
Любовь — это не сумасшествие. Уместно ли вообще здесь слово «ум»? Это и свет, и тьма, конца и края которым никогда не будет. И никому не избежать этой таинственной силы.
Депрессия подобна даме в черном. Если она пришла, не гони ее прочь, а пригласи к столу, как гостью, и послушай то, о чем она намерена сказать.
Неумение адаптироваться к внутреннему миру — столь же тяжкое по последствиям упущение, как и невежество и неловкость во внешнем мире.
Если мы не осознаем, что происходит у нас внутри, то извне нам кажется, что это судьба.
Вопрос коллективной вины, который так затрудняет и будет затруднять политиков, для психолога факт, не вызывающий сомнений, и одна из наиболее важных задач лечения заключается в том, чтобы заставить немцев признать свою вину. Уже сейчас многие из них обращаются ко мне с просьбой лечиться у меня. Если просьбы исходят от тех «порядочных немцев», которые не прочь свалить вину на пару людей из гестапо, я считаю случай безнадежным.
Cлайд с цитатой