— Я совершил столько ошибок, что и не сосчитать. Одно это меня и днем и ночью поедом ест.
— И как же ты справляешься?
— Виски. Отрицание. Стараюсь поступать правильно, чего бы это ни стоило.
— Я совершил столько ошибок, что и не сосчитать. Одно это меня и днем и ночью поедом ест.
— И как же ты справляешься?
— Виски. Отрицание. Стараюсь поступать правильно, чего бы это ни стоило.
— Что я наделала?
— Ну... ты не убила меня, хотя могла. Я бы назвал это прогрессом.
— Я бы назвал это чудом.
— И давно у него видения?
— Давно...
— Почему мне не позвонили?
— Ты шутишь? Да легче в лотерею выиграть, чем тебе дозвониться!
— Чему она тебя научила?
— Ну... первое, что я усвоил — что ученик из меня хреновый.
Знаешь, когда я оглядываюсь на то, через что прошла наша семья, через что прошёл каждый из нас, вижу всю ту боль... Я понимаю, что мы всё это пережили, поддерживая друг друга.
Я собираюсь умереть с оружием в руках. Потому что это то, чего я ждал для себя — это все, чего я для себя ждал. Я хочу, чтобы ты выбрался. Я хочу, чтобы ты почувствовал жизнь — или стал Летописцем, без разницы. Ты, с женой и детьми, и... внуками, будешь жить, пока не станешь толстым и лысым и сидящим на Виагре... это по-моему превосходный конец — и единственный, который я готов принять.