Пастуху легко, если стадо — дегенераты, ***ки.
Не отворачивайся, прямо стой и смотри.
Это все, кого ты любишь, гниют изнутри.
Крики, рыдания, проклятия голосом грозным.
В ответ — коротко тупое холодное: «Поздно».
Пастуху легко, если стадо — дегенераты, ***ки.
Не отворачивайся, прямо стой и смотри.
Это все, кого ты любишь, гниют изнутри.
Крики, рыдания, проклятия голосом грозным.
В ответ — коротко тупое холодное: «Поздно».
Дикий стервятник следит за больным городом,
И за своё нездоровье мы все заплатим дорого.
Машет крылами чёрными, сыпет острые перья;
Лени, насилия, равнодушия и неверия.
В клюве его – наши крики;
Мы верещим от боли.
Он пирует, и мы пировать ему сами позволили.
Пришел с пустыми руками, затерто до дырок былое новье,
Но неизмеримо деньгами и цифра незримая, что он себе приобрел.
Из темноты лица людей заглянут в окно,
Где-то посреди богатств ты раздавлен недовольством.
Каждый из них расписал бы целый блокнот
О том, как он мечтает жить, если бы тобой стал.
Вечность у капитана, там, в корабельной рубке,
Вечность и у тебя, с утра, в забитой маршрутке.
Карабкаться на дерево, не взвешивая последствий,
Всегда искать что-то особо важное, как в детстве.
Холодная комната стала теплой; я никуда не пропал,
Не завязывал, я уходил за опытом.
Когда-то что написано, стало кому-то близко —
Это согревало, и я снова брался за лист.