Пастуху легко, если стадо — дегенераты, ***ки.
Не отворачивайся, прямо стой и смотри.
Это все, кого ты любишь, гниют изнутри.
Крики, рыдания, проклятия голосом грозным.
В ответ — коротко тупое холодное: «Поздно».
Пастуху легко, если стадо — дегенераты, ***ки.
Не отворачивайся, прямо стой и смотри.
Это все, кого ты любишь, гниют изнутри.
Крики, рыдания, проклятия голосом грозным.
В ответ — коротко тупое холодное: «Поздно».
Дикий стервятник следит за больным городом,
И за своё нездоровье мы все заплатим дорого.
Машет крылами чёрными, сыпет острые перья;
Лени, насилия, равнодушия и неверия.
В клюве его – наши крики;
Мы верещим от боли.
Он пирует, и мы пировать ему сами позволили.
Наша движуха, без названия и знамени,
Ты тоже движешь, а не едешь сверху, значит, ты с нами,
Значит ты свой, хотя бы на одну сотую.
Одни мотор заводят, другие катаются и фотают,
Мы запускаем сердце, город делает вдох.
В итоге школа посылалась к чёрту, с треском. Встречай нас, улица, свободных, молодых, и дерзких,
Подворотня, самое днище, это в натуре сильно, этому нас обучали в западных клипах и фильмах.
Тележка тех, кто понимает,
А осуждающих — вагон...
Звучит «ату»... линчует стая...
Коль не с толпой — приговорён!
Пришел с пустыми руками, затерто до дырок былое новье,
Но неизмеримо деньгами и цифра незримая, что он себе приобрел.