Зритель, с одной стороны, радушный, а с другой – очень жестокий.
Нужно выйти, и никто не должен знать, что у тебя на душе. Зритель должен смеяться.
Зритель, с одной стороны, радушный, а с другой – очень жестокий.
Человек-то начинается с конца.
Ведь только дойдя (доведя себя) до предела своего неуспеха, когда буквально жопой ощущаешь, что лучше ложку-то в руки не брать, а то ещё выскользнет и ударит кошку по голове, и та может пасть смертью оказавшихся_не_в_тот_момент_не_в_том_месте, и всё равно ещё пытаясь что-то пробивать, куда-то идти, истерически хвататься за любые проявления жизни, лишь бы не застрять на месте, но всё равно всё идёт прахом — именно тогда ты утыкаешься носом в единственную вещь: это воображаемая и незримая табличка, по которой стекает твоя бывшая улыбка...
Нельзя все бросить на полпути и бежать от проблем, даже если признаешь себя источником всех бед и напастей! Раз причина кроется в самом человеке, значит, есть шанс, что он найдет достойный выход! Нужно только, не откладывая в долгий ящик, сделать первый шаг.
Люди, которые что-то скрывают, рассказывают о деталях, но избегают говорить о самом главном.
В реальности мир состоит из тысяч и тысяч групп человек по пятьсот,
и жизнь людей в этих группах уходит на то,
чтобы натыкаться друг на друга,
пытаться избежать друг друга
или случайно обнаруживать друг друга в одном и том же кафе в Ванкувере.
Человек обладает своими благами в воображении и своими бедствиями в действительности.
Нам презентовали лучший проект Вселенной – природу, а мы, почему-то, решили, что в чужой монастырь можно прийти со своим уставом.