— Хлопцы думают, шо я гей.
— Почему?
— Ну... потому шо я правда гей.
— Хлопцы думают, шо я гей.
— Почему?
— Ну... потому шо я правда гей.
— А вы знали, что он не ваш сын?
— Догадывался. Когда я познакомился с его матерью, она была на восьмом месяце беременности.
— Я не хотел этого делать, но я возвращаю Вам Ваш карандашик. Карандашик, который Вы дали мне на мой третий день работы. Вы вручили мне его как маленький желтый жезл, как будто говоря: «Джей Ди, ты — молодой я. Ты, Джей Ди, мой ученик. Ты мне как сын, Джей Ди».
— Какой карандашик?
— Я хочу извиниться за то, что другие вампиры сделали со Стефаном, за похищение, за пытки... Этого не должно было случиться.
— Вы там играли в Дом-2 с половиной вампиров из гробницы, причем реально взбешенных. И что, вы думали, должно было произойти?
— Я не знаю, где там могла прятаться Клочкова — мы же разговаривали в туалете! Это, конечно, просто ужас!
— Ну, не будем раскрывать ее профессиональную тайну.
— Крысы гаражные не хотят со мной играть!
— С ними не играть, их травить надо, пап!
— Я мужиков имею в виду. Они там в «дурака» рубятся, а у меня пары нет.
— Как у Кости на выпускном...
— Отдай мне наличные, я тебе выпишу чек!
— Да? Парамоша... Парамоша, ты что? Разве в каком-нибудь банке выдадут двадцать тысяч человеку, который пришел без штанов?
— Генри, познакомься, это Дэвид и Мэри Маргарет.
— Вы помогаете маме с расследованием? [шепотом:] Или они сбежали из под залога?
— Нет. Это... Мы знакомы сто лет.
— А где познакомились?
— В Фениксе.
— Здесь.
— Да, в Фениксе. Теперь — мы здесь.
— Я думал, ты жила в Фениксе только в то время? [имеет в виду тюрьму в штате Феникс]
— Да, мы сидели вместе.
— Правда? А вы-то за что?
— Бандитизм. Всякий может оступиться. И главное, вовремя свернуть с кривой дорожки.