Вот мой соперник — рыцарь Круглого стола.
Чужую грудь мне под копье король послал.
Но в сердце нежное Её
Мое направлено копье...
Мне наплевать на королевские дела!
Вот мой соперник — рыцарь Круглого стола.
Чужую грудь мне под копье король послал.
Но в сердце нежное Её
Мое направлено копье...
Мне наплевать на королевские дела!
Король сказал: «Он с вами справится шаля, -
И пошутил: — Пусть будет пухом вам земля!»
Я буду пищей для червей,
Тогда он женится на Ней...
Простит мне бог, я презираю короля!
Упадут сто замков и спадут сто оков,
И сойдут сто потов целой груды веков,
И польются легенды из сотен стихов,
Про турниры, осады, про вольных стрелков.
Ты к знакомым мелодиям ухо готовь
И гляди понимающим оком,
Потому что любовь, это вечно любовь,
Даже в будущем вашем далеком.
Я не люблю себя, когда я трушу,
Обидно мне, когда невинных бьют,
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
Тем более, когда в нее плюют.
Земной перрон.
Не унывай и не кричи.
Для наших воплей он оглох.
Один из нас уехал в рай,
Он встретит бога
— ведь есть, наверно, бог.
Ты передай ему привет,
А позабудешь
— ничего, переживем.
Осталось нам немного лет,
Мы пошустрим и,
как положено, умрем.
Я не люблю холодного цинизма,
В восторженность не верю, и еще -
Когда чужой мои читает письма,
Заглядывая мне через плечо.
И от ветра с востока пригнулись стога,
Жмется к скалам отара.
Ось земную мы сдвинули без рычага,
Изменив направление удара.
Твой мир колдунами на тысячи лет
Укрыт от меня и от света.
И думаешь ты, что прекраснее нет,
Чем лес заколдованный этот.
Пусть на листьях не будет росы поутру,
Пусть луна с небом пасмурным в ссоре,
Всё равно я отсюда тебя заберу
В светлый терем с балконом на море.
Здесь лапы у елей дрожат на весу,
Здесь птицы щебечут тревожно.
Живешь в заколдованном диком лесу,
Откуда уйти невозможно.
Пусть черемухи сохнут бельём на ветру,
Пусть дождем опадают сирени,
Всё равно я отсюда тебя заберу
Во дворец, где играют свирели.
Ни единою буквой не лгу, не лгу.
Он был чистого слога слуга, слуга,
Он писал ей стихи на снегу, на снегу...
К сожалению, тают снега.
Но тогда еще был снегопад, снегопад
И свобода писать на снегу,
И большие снежинки, и град, и град
Он губами хватал на бегу.
Итак, все кончено — пусть отдохнут поля.
Вот льется кровь его на стебли ковыля.
Король от бешенства дрожит,
Но мне она принадлежит.
Мне так сегодня наплевать на короля!