When the dawn comes,
Tonight will be a memory too,
And the new day will begin.
When the dawn comes,
Tonight will be a memory too,
And the new day will begin.
Пять дней — по меркам города немного. Но по меркам природы в этот срок входят и жизнь, и смерть, и любовь. Но по меркам судьбы эти пять дней длиннее года...
... С утра стояла по-августовски тёплая, пасмурная, но без дождя погода — самая моя любимая. Я никогда не любил ясных солнечных дней. Ясный день чего-то от тебя требует, хочет, чтобы ты был лучше, чем на самом деле, а ленинградский серенький денёк как бы говорит: ничего, ничего, ты для меня и такой неплох, мы уж как-нибудь поладим.
Будущее, безнадежное и безвыходное, однажды блеснувшее его уму и наполнившее его трепетом, с каждым днем все больше и больше заволакивалось туманом и, наконец, совсем перестало существовать. На сцену выступил насущный день, с его цинической наготою, и выступил так назойливо и нагло, что всецело заполнил все помыслы, все существо.
Темп! Темп! Можно прожить жизнь и за один день. Но что тогда делать с остальным временем?
В детстве день, как неделя,
В детстве месяц, как год.
Но покинешь ты берег –
Жизнь иначе пойдёт.
И неделя, что день станет,
Смотришь и год -
Целый год вдруг растает,
Пролетит, промелькнёт.
Будто кто-то невидимый
Гонит здесь нас.
Гонит так, чтобы жили мы
Каждый день, каждый час.
Утром я просыпаюсь, иду в ванную и смотрю на свое неумытое лицо — если оно похоже на лицо честного человека, значит меня ждет хороший день.