Пропали
Один золотой час,
60 алмазных минут.
Никакой награды нашедшему,
ибо ушли навек.
Пропали
Один золотой час,
60 алмазных минут.
Никакой награды нашедшему,
ибо ушли навек.
В душе отражается музыка сфер,
оттесняя заботы дневные расхожие,
тревоги грядущие, беды ушедшие.
И летит, опрокидывая барьер
моя мысль, ни на что не похожая,
и мечты мои сумасшедшие.
Я не хочу умирать. Мне нужно больше времени. Мне бы ваши жизни, которые вы тратите на бессмысленное потребление...
Было время, чудесное время. В нём было много прекрасного, почти идеального. Как всё изменилось... жизнь на Земле. И ничего не вернуть назад.
Скажи, после нас ведь останется что-то?
Или всего лишь память и фото.
Школа маяк, что наш путь освещает.
А время, то пламя где каждый сгорает.
Что значит «я» в этом дивном огне?
Кто я и кем приходилось быть мне?
Может живу я не первую жизнь?
Дети сияя гурьбой пронеслись,
Их школа маяк — свет, дающий во тьме.
Кто я и кем приходилось быть мне?
Память и вспышки терзают меня.
Бледный румянец короткого дня.
Время есть школа, где свет не гасим.
Время — то пламя, в котором горим.
Пустому дню не ведомы сомненья;
подстрочник жизни — он не стал стихом;
привычными обетами влеком,
я проводил его без сожаленья.
Зима торжествует себя в январе
уверенной стужей, серьезными лицами
людей, проводивших ушедший год,
стершейся памятью о листве и траве,
вьюгой, опасностью простудиться,
необходимостью кушать алтайский мед.
Со временем всё забылось. Страсти, обида и ненависть погасли. От пламени костра остался лишь серый пепел. Во всяком случае, я хочу так думать.
В детстве один день иногда представляется целой жизнью. Это уже потом, с возрастом, человеческий век в семь-восемь десятков лет покажется ничтожно, смехотворно малым…