Если бы Нарцисс был завистником, он, наверное, умер бы от зависти к самому себе.
Возвращать тех, кто ушел также бесполезно, как бежать вдогонку промчавшемуся порыву ветра.
Если бы Нарцисс был завистником, он, наверное, умер бы от зависти к самому себе.
Возвращать тех, кто ушел также бесполезно, как бежать вдогонку промчавшемуся порыву ветра.
Хотя бесконечность — это абстрактное понятие, а конечность — конкретное, человек, когда это касается его собственной жизни, мечтает о первом и тяжело примиряется со вторым.
... Я завидую вам умом, а не сердцем, заметьте. Зависть – продукт мозга, ее диктует мне мой разум. Так трезвый человек, которому надоела его трезвость, жалеет, глядя на пьяных, что он сам не пьян.
Любви просить любви взаимной не по нраву,
Она на смелость дерзкую в мечте имеет право.
И потому, когда вдали лишь о тебе мечтаю я,
В душе сказать я не боюсь тебе: моя, моя, моя!
Великими себя не возглашают.
Трудись упорно и трудов твои плоды
(Коль есть они …)
История быть может и признает.
И та же, в некотором роде,
Концепция верна и для «Великого Народа».
— Мы до сих пор не научились по достоинству ценить людей при жизни. После смерти — пожалуйста, все как следует: венки, оркестр, речи у гроба. С живыми сложнее. Вместо почестей — неприязнь, зависть, интриги. Да-да, не удивляйтесь, если что-то нас погубит, то в первую очередь зависть. Она даже железо точит.
Жизнь человека — ее выносит на берег бытия с пеной набегающей волны мирового океана, а спустя некоторое время, другая волна, откатываясь с тихим шелестом, забирает ее обратно...
О мудрый древний сфинкс — средь жизни суеты и круговерти,
Хранишь ты тайны бытия — рождения, любви и смерти.
Из камня сотворен, тебе до горестей и чаяний людских нет никакого дела...
Не воскресит поэзия того, чье сердце и душа в отсутствии любви окаменели.