Цинизм — это ничто иное, как показатель того, как некогда тебя «отделал» кто-то такой-же циничный, либо равнодушный. Цинизм иногда сравни вампиризму. «Укушенный» циником потом так же заразен!
— Ты цинична.
— Я защищаюсь.
Цинизм — это ничто иное, как показатель того, как некогда тебя «отделал» кто-то такой-же циничный, либо равнодушный. Цинизм иногда сравни вампиризму. «Укушенный» циником потом так же заразен!
Со своими коллегами встречаюсь по необходимости с ними «творить», они все мне противны своим цинизмом, который я ненавижу за его общедоступностью.
Любой реализм в отношении к людям не рождает ничего, кроме грусти, а когда этот уже грустный реализм подаётся на весёлом фоне — да, это называют цинизмом.
Да, бывают страшные сны. И просыпаясь, ты лишь облегченно вздохнешь под стук разбушевашегося сердца и постарашься или быстрее отогнать напугавшее видение, или некоторое время размышлять, что это могло значить, пока оно само не сотрется из памяти. Но бывают сны настолько счастливые, что душа и тело ликуют от захватывающего, светлого, поднимающего над миром чувства. И когда тебя вырывают из этих объятий счастья и кидают на землю серой, будничной реальности, хочется вновь закрыть глаза и молить только об одном: «Как я хочу там остаться навсегда!»
Они оба разыгрывали из себя крутых циников, независимых одиночек, которым никто не нужен, и, чтобы не выбиваться из образа, не позволяли себе проявлять нежность друг к другу — самую обыкновенную нежность, в которой и он, и она так отчаянно нуждались.
Мой отец был булочник, и на культуру ему было насрать. Бывало, играю я на пианино, а он входит, стряхивает мучную пыль со своих волосатых рук и говорит: «Что это за херню ты играешь?» Я говорю: «Бетховена». А отец: «Неудивительно, что он оглох. Ради бога, выйди и займись чем-нибудь». Теперь мне во многом понятен его цинизм.
Он думал, что легко сможет её забыть. Но нет, прежнее чувство лишь впало в зимнюю спячку и теперь пробуждалось опять, причём в самом своём циничном виде.
Униженный и оскорбленный, Билли скрывает свою боль за маской сарказма и холодного цинизма.