Если сам Перун с нами, то кто против нас?
Низкая самооценка, неуважение к самому себе, пренебрежение собой — это не смирение. Если человек себя не ценит — это не смирение. Смирение — это не когда ты не можешь стоять на собственных ногах и постоянно нуждаешься в поддержке. Наоборот, так мы оскорбляем Бога, словно Он не дал нам тех даров, способностей и возможностей, благодаря которым мы можем подвизаться.
Однажды я странный сон увидал, будто с Господом рядом у моря шагал. А в небе высоком из прошлых дней отражались картины жизней моей. Следы на песке я видал каждый раз, дорожка тянулась за каждым из нас. Когда двойная была видна, когда оставалась всего лишь одна. И вскоре я понял — как ни взгляни, когда приходили чёрные дни, потерям и бедам не знал я числа — одна лишь дорожка за нами шла. И я возопил: «О, Спаситель наш, ты обещал, что в обиду не дашь. Но когда чёрный мрак мою жизнь топил, Господи Боже, где же ты был?» «Разве не слышал, — глянул он строго, — мол, не надейся только на Бога? А про дорожку — то не вопрос, знаешь, сынок, это я тебя нёс».
Они вышли на бой, потому что боги только тогда хоть чего-то стоят, когда отвечают на искреннее моление.
... если бы он верил во всемогущего Бога, он бросил бы лечить больных и передал в руки Господни. Но дело в том, что ни один человек на всем свете, да-да, даже и отец Панлю, который верит, что верит, не верит в такого Бога, поскольку никто полностью не полагается на его волю, он, Риэ, считает, что во всяком случае, здесь он на правильном пути, борясь против установленного миропорядка.
Мы должны на место любви к Богу поставить любовь к человеку, как единственную истинную религию, на место веры в Бога — веру человека в самого себя, в свою собственную силу.
— Поверьте мне, полковник, я не атеист. Но мысль о том, что Бог есть, тревожит меня ровно в той же степени, что мысль о том, что Бога нет. И посему я предпочитаю об этом вовсе не задумываться.
Если она выбрала своего мужчину, то будет говорить с ним до тех пор, пока не останется слов, поддержит, если он будет в состоянии крайнего отчаяния или безысходности, обнимет, когда он заболеет, и будет радоваться вместе с ним, когда он достигнет вершины успеха.
Два града созданы двумя родами любви: град земной — любовью к себе и град небесный — любовью к Богу.
Написал в дневнике, говорит, а оно и сбылось,
Да даже не в дневнике, а так, на листке бумаги;
Казалось бы — волшебство, не требующее отваги,
Это всего лишь случайность, забудь и брось;
Впрочем, мне кажется, боги — это усталые маги,
Однажды положившиеся на авось.
Cлайд с цитатой