Михаил Салтыков-Щедрин. Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил

Другие цитаты по теме

— Как, например, думаете вы, отчего солнце прежде восходит, а потом заходит, а не наоборот?

— Странный вы человек, ваше превосходительство; но ведь и вы прежде встаете, идете в департамент, там пишете, а потом ложитесь спать?

— Кто бы мог подумать, ваше превосходительство, что человеческая пища, в первоначальном виде, летает, плавает и на деревьях растет? — сказал один генерал.

— Да, — отвечал другой генерал, — признаться, и я до сих пор думал, что булки в том самом виде родятся, как их утром к кофею подают.

— А что, ваше превосходительство, — сказал он радостно,— если бы нам найти мужика?

— То есть как же... мужика?

— Ну да, простого мужика… какие обыкновенном бывают мужики! Он бы нам сейчас и булле бы подал, и рябчиков бы наложил, и рыбы!

— Гм... мужика... но где же его взять, этого мужика, когда его нет?

— Как нет мужика — мужик везде есть, стоит только поискать его!

Вы не обязаны доводить до конца все начатые дела, но вы должны это уметь.

Лучше не уметь ни читать, ни писать, чем не уметь делать ничего, кроме этого.

... я исключённый из духовного звания причетник, сиречь овца заблудшая… вот я каков человек есть!

«Шкурный» инстинкт грозит погубить, если уже не погубил все прочие жизненные инстинкты. Невольно вырывается крик: неужто все это есть, неужто ничего другого и не будет? Неужто все пропало, все? Ведь было же когда-то время, когда твердили, что без идеалов шагу ступить нельзя! Были великие поэты, великие мыслители, и ни один из них не упоминал о «шкуре», ни один не указывал на принцип самосохранения, как на окончательную цель человеческих стремлений. Да, все это несомненно было. Так неужто же и эти поэты, и эти мыслители, Шекспиры, Байроны, Сервантесы, Данты, были люди опасные, подлежащие упразднению?

— Актар… но как же так?.. Это против традиций… Я не могу… — мямлил он неубедительно. Ему бы у Лиары поучиться. Вот уж кто умел мямлить — так это она. Даже то, что промямлить было нельзя, она умудрялась.

«Такой талант пропадает, — сразу подумал я. — Цены ей как переговорщику не будет. Ведь главное — это что? Правильно. Умение сказать что-то так, чтобы никто ничего не понял, а потом все отрицать».

... Не существовало ни прошлого, ни будущего, а существовала только минута, которую предстояло прожить.