Воистину, [он] умеет показаться людям со стороны, которую им особенно хочется увидеть.
Может быть, единственное, что мне нравится в собственном характере, это умение вовремя зажмуриться.
Воистину, [он] умеет показаться людям со стороны, которую им особенно хочется увидеть.
Может быть, единственное, что мне нравится в собственном характере, это умение вовремя зажмуриться.
Человек, никогда не видевший океана, возможно, думает, будто представляет его себе; но исходит лишь из того, что он знает, — его воображение рисует множество воды, больше, чем в мельничном пруду, больше, чем в озере. Реальное, однако, превосходит все наши ожидания: запахи, звуки, восторг и радость при виде настоящего океана ни с чем не сравнимо.
А умников, как известно, нигде особенно не любят, поскольку они вызывают подозрения и не вписываются в общие рамки.
По-моему, некоторые люди предпочтут скорее умереть, чем откажутся от возможности кого-нибудь ужалить.
Умения, некогда нами приобретенные, имеют привычку в случае острой необходимости всплывать на поверхность сознания.
Хотя говорят же, бойтесь послушных детей: в один прекрасный день мозги у них вспыхивают так, что еретики-алхимики удивятся. То ли это самоутверждение, то ли борьба за независимость.
Должны ли мы что-либо кому-либо, кроме себя самих? Чем мы обязаны Создателю, восседающему на золотом троне и выносящему всякому свой приговор? Я просил его, чтоб он создал меня? Просили ли мы все, чтоб нас, как игральные кости, кинули в этот мир?
Я лично всегда терпеть не мог замкнутого пространства. Мне нужны воздух, небо, и чтоб дороги разбегались во все стороны.
... Разговаривать с ним невозможно, его можно только слушать да кивать в нужных местах, а говорить будет он сам — о работе, о начальстве, о расходах на домашнее хозяйство.