— Одну минутку, капитан!
— Иди, Радар.
— Стой!
— Я сказал, иди.
— А я сказала, стой!
— Она старше по званию. У нее на форме больше всяких штучек.
— У нее и под формой больше всяких штучек. Иди.
— Одну минутку, капитан!
— Иди, Радар.
— Стой!
— Я сказал, иди.
— А я сказала, стой!
— Она старше по званию. У нее на форме больше всяких штучек.
— У нее и под формой больше всяких штучек. Иди.
— Сэр, а почему женщины сидят на лошади боком?
— А ты бы женился на той, которая сидит передом?
— Радар, капитан Хельдебранд поживёт у нас день...
— Или два.
— Или два... Поживёт у нас некоторое время, пока не уедет. Поэтому посели его в палатку для заразных... То есть для безнадёжных.
— Пойдёмте, сэр, в палатку для очень важных гостей!
Он мог убить за меня. Он мог бы убить за вас. За 100 долларов он мог бы убить кого угодно!
— Добро пожаловать обратно в дерьмовый реальный мир!
— Верните меня обратно! У меня там фул-хаус против двух пар у святого Петра.
— Оу! Тузы и двойки! Возвращаю, сестра, анестезию.
Я держал в руках бьющееся сердце, ковырялся в почках, починял их, вдувал воздух в опавшие легкие, как в старый орган, бесконечно ворошил кишки и внутренности и всё же не пойму – почему мы живем? Что дает нам силу двигаться? Почему сердце бьется без всякой подзаводки? Почему делятся клетки и в таком количестве? Какая сила слепила нас и сделала такими сложными организмами? Я видел много тел, и они не переставали удивлять меня…