К сожалению, жизнь не всегда имитирует искусство.
Почему столько людей начинают свои сообщения с «это я»? Конечно, это ты. Но кто, черт возьми, ты такая?
К сожалению, жизнь не всегда имитирует искусство.
Почему столько людей начинают свои сообщения с «это я»? Конечно, это ты. Но кто, черт возьми, ты такая?
Я знаю, это почти человеческая слабость, и, может быть, она простирается дальше обычной сентиментальности, но я всегда любил похороны. В первую очередь потому, что они такие чистые, аккуратные и полностью соответствуют тщательно проверенным церемониальным правилам.
Я не видел луну, которая, как я догадывался, насмешливо ухмыляется, глядя сверху вниз на нашу корчащуюся в своем ничтожестве хрупкую жизнь, скрашенную лишь чудовищами, отнимающими ее у других...
Я медленно пошел прочь, чувствуя, как на лице автоматически появилась беззаботная приветственная улыбка – обычная маскировка. Здравствуйте, офицер, просто вышел прогуляться. Чудный вечер для расчленения, не так ли?
Жизнь нас упорно учит: стоит только кому-то по глупости вымолвить сакраментальное «хуже не будет», и все, остальным можно ховаться за плинтусом.
Одного взгляда на цвет лица юного джентльмена достаточно, чтобы убедиться, что он употребил внутрь холодную пиццу, картофельные чипсы и литр пепси. Все это разрушает внешность, придавая человеку вид бессодержательной враждебности.
Как прекрасно пережить такое истинно человеческое испытание. Теперь я знаю, что такое чувствовать себя полным идиотом.
Много раз в жизни мне уже казалось, как будто я что-то пропустил, какой-то очень важный ключ к головоломке, который есть у всех, а они об этом даже не подозревают. Обычно я особенно не комплексую, потому что в большинстве случаев все оборачивается изумительно тупым фрагментом вселенской мудрости типа правил игры в бейсбол или как себя вести на первом свидании. Но иногда мне кажется, будто я прохожу мимо какого-то огромного резервуара неиссякаемой мудрости, средоточия смысла, который мне неведом, а люди чувствуют его настолько глубоко, что им даже не нужно об этом говорить, да они и не смогли бы облечь его в слова.