Жизнь нас упорно учит: стоит только кому-то по глупости вымолвить сакраментальное «хуже не будет», и все, остальным можно ховаться за плинтусом.
Слишком часто мне в последнее время кажется, что все же мы у жизни нелюбимые пасынки.
Жизнь нас упорно учит: стоит только кому-то по глупости вымолвить сакраментальное «хуже не будет», и все, остальным можно ховаться за плинтусом.
Слишком часто мне в последнее время кажется, что все же мы у жизни нелюбимые пасынки.
Жизнь в последнее время стала полна сюрпризов, и все они вели меня к одной мысли: люди и впрямь заслуживают того, что с ними приключается.
К чему стараться, причинять себе немыслимую боль, ведь рано или поздно жизнь и так все это сделает за вас?
Для того, чтобы разговаривать с истеричными людьми (равно как и для большинства обычных ситуаций межличностного общения), не требуется особенной эмпатии. Все дело в технике, ведь это ремесло, а не искусство...
... А жизнь продолжится. Она опять обретет свой обычный ритм — вначале притворство, а затем неожиданный удар.
Мало что в этом мире способно поставить меня в тупик так, как женские слезы. Я понимаю, что обязан что-то сделать, как-то успокоить плачущую даму, сокрушить всякого дракона, вызвавшего этот приступ слез… И в то же время по своему довольно ограниченному опыту общения с женщинами я знаю, что их слезы всегда не вовремя и всегда вызваны совершенно не тем, чем кажется, и, следовательно, способов обращения с ними совсем мало, и все они удивительно глупые, вроде поглаживания по голове и успокоительного бормотания «тише, тише» в надежде, что рано или поздно она сама расскажет, в чем дело.
Единственное и обязательное свойство жизни – она должна быть интересной, каковой в настоящий момент являлась. Впрочем, «интересная» – не самое важное слово в ее описании.