Говоря о патриотизме, я имею в виду именно это — ощущение единства с людьми, с которыми живёшь в одной стране.
Если моё тело умирает, пусть моё тело умирает, но не позволяйте моей стране умирать.
Говоря о патриотизме, я имею в виду именно это — ощущение единства с людьми, с которыми живёшь в одной стране.
Если моё тело умирает, пусть моё тело умирает, но не позволяйте моей стране умирать.
Моя страна! Возможно, она не всегда права в её отношениях с другими странами, но права она или нет — это моя страна!
Меня всегда поражало, что люди способны драться из-за глотка воды, в то время как соединёнными усилиями они могли бы овладеть целым источником.
Если страна тебя не защищает, если она не уважает твои мысли и твои права, тем самым она освобождает своего подданного от его обязанностей.
Вот еще какие земли есть! Каких-то, каких-то чудес на свете нет! А мы тут сидим, ничего не знаем. Еще хорошо, что добрые люди есть; нет-нет да и услышишь, что на белом свету делается; а то бы так дураками и померли.
В этой чудной стране,
В этой светлой стране
Никогда и никто
Не слыхал о войне,
Там не ловят в прицел
Ни зверей, ни людей,
Там не бьют стариков,
Не взрывают детей...
Да уж, есть такое свойство у автомата Калашникова: возьмешь в руки — и слово «патриотизм» становится не просто словом, а очень даже весомым понятием, на все три с половиной кило, что приятно оттягивают руки, привычные к хорошему оружию.