Нет, моего не спрашивали мнения,
Когда хочу явиться я на свет:
Сегодня? Завтра? Или день рождения
Желаю отнести на двести лет?
И если бог дарует нам призвание,
То почему, коль это не секрет,
Он моего не спрашивал желания,
Хочу я быть поэтом или нет?
… В нашем [духовном] звании надо выбирать: либо благоденствовать в этом мире, либо в жизни будущей; середины нет.
Конечно, призвание помогает освободить в себе человека, но надо ещё, чтобы человек мог дать волю своему призванию.
Люди рождаются и умирают в одиночестве. Не выпрашивай любовь как ребёнок. И не дуйся, если на тебя кто-то не обращает внимания.
Со временем люди обновляются и заменяются. Они подобны растениям: рождаются, цветут, плодоносят и гибнут... Но потом они рождается снова.
Как ждут погоды под дождем,
Неравнодушные к потерям,
Разочарованные — ждем
И очарованные — верим.
И в двадцать лет, и даже в сто,
Таков характер человека,
Все верят в лучшее — никто
Не верит в худшее от века.
Ни у кого нет никакого призвания. И это огромное облегчение — обнаружить, что ты свободен, что у тебя нет призвания.
Но как-то в злосчастную ночь, когда все добрые люди спят, кто-то постучал в дверь к Феломене. она совсем не испугалась, потому что привыкла к ночным приглашениям: дети любят являться на божий свет, когда вокруг тихо.
Я всего лишь человек. Как и все прочие люди, я не помню своего появления на свет. Мы начинаем себя осознавать много позже, уже выйдя из младенческого возраста, когда наше рождение представляется нам чем то бесконечно далеким, случившимся в самом начале времен. Мы живем, как зрители, которые опоздали к началу спектакля и стараются по ходу действия догадаться о событиях пропущенного ими первого акта.
Cлайд с цитатой