Где предел хреновости, не знает никто.
То, что мы с тобой вляпались в такую вязкую необратимую экзистенцию, еще не означает, что теперь надо удавиться от тоски.
Где предел хреновости, не знает никто.
То, что мы с тобой вляпались в такую вязкую необратимую экзистенцию, еще не означает, что теперь надо удавиться от тоски.
Видимо, есть предел горя, которое может вместить человеческая душа. Это как с соляным раствором: наступает момент, когда он уже не поглощает соль.
Где предел, за которым все можно понять и прозреть?
Жизнь бросала тебя, и слепая не трогала смерть…
... В каждом из нас и незаметно для нас самих годами, день за днем нарастает это внутреннее давление – а потом настает момент, когда от полнейшей ерунды человек теряет голову.
И говорит тогда: «Хватит. Больше не хочу».
Одни совершают самоубийство. Другие разводятся. Третьи уезжают в Африку помогать голодающим и спасать мир.
Наука ещё не определила пределов того, как долго может ждать человек. Быть может, вечность.
Может быть боль настолько велика, что я уже её не чувствую. Существует некий предел, до которого можно выдерживать боль. Пока существует этот предел, настоящей боли нет...
Ни один человек не знает, сколько у него сил, пока он эти силы не испробовал до предела.
— Забавная штука жизнь, — трагическим тоном произнёс он. — Кажется, вот предел, хуже не бывает... И тут становится ещё омерзительнее!