Я счастлива, причём я должна признаться, что вообще перестала понимать, что значит это слово.
Я буду стоять ещё у многих окон, — подумала она. — И это будут окна в жизнь!
Я счастлива, причём я должна признаться, что вообще перестала понимать, что значит это слово.
— Ты счастлива?
— А что такое счастье?
— Ты права… Кто знает, что это такое? Может быть, держаться над пропастью.
Она почувствовала себя так, словно была единственным здоровым человеком среди всех этих людей, которые гниют заживо. Их разговоры были ей непонятны. Все, к чему она относилась безразлично, они считали самым важным. А то, к чему она стремилась, было дли них почему-то табу.
Этот жалкий, но несокрушимый карлик, царь и бог в своем крохотном домашнем мирке, уже давно состарился, и все же он на несколько лет переживает ее; этот петух все знает и судит обо всем с одинаковым апломбом, а с богом он запанибрата.
Неужели, чтобы что-то понять, человеку надо пережить катастрофу, боль, нищету, близость смерти?!