Смешить вас мне с годами все трудней,
Ведь я не шут у трона короля.
Я Гамлета в безумии страстей,
Который год играю для себя.
Все кажется — вот маску я сниму
И этот мир изменится со мной,
Но слез моих не видно никому,
Ну что ж, Арлекин я, видно, неплохой!
Мошенник смеется не так, как честный человек; лицемер плачет не теми слезами, какими плачет человек искренний. Всякая фальшь — это маска, и, как бы хорошо не была она сделана эта маска, всегда можно отличить её от истинного лица, если внимательно присмотреться.
Когда ты не сумел меня понять,
Я думала — замрут все звуки во Вселенной,
Но шли мои часы,
Торжественно, печально,
Я слышала их
Поминальный звон.
— Хорошо, мне страшно. Это сумасшествие?
— Опыт показывает, что пока на лице маска, о таком не спрашивают.
— Спасибо. Ты тоже крутая.
— Нет, я лишь стерва с деньгами и властью... Но у меня отменная маска.
Человек чувствует себя неуютно, когда говорит о себе. Дайте ему маску, и он расскажет вам всю правду.
(Человек меньше всего похож на себя, когда говорит от своего имени. Но дайте ему маску, и он расскажет всю правду.)
Люди всякое про нас говорят,
Все решают, кто из нас виноват.
Но с тобой мы знаем точный ответ,
Виноватых в том, что прожито — нет.
Не сторонница вражды и сплетен,
Кому не нравлюсь — проходите мимо.
Разозлить подход, тем паче, тщетен —
«Кто вы такой? Не узнаю вас в гриме».*
Мы примеряем маски на себя, меняем без конца.
Это игра, сказка наяву, и она нам очень нравится.
Но всё-таки подумай, может, станет страшно вечно для тебя,
Что однажды, сняв маску, ты не увидишь своего лица.
Мы все носим маски, Анджели. Как только мы вырастаем из пеленок, мы учимся скрывать свои истинные чувства, маскировать страх и ненависть.
Cлайд с цитатой