Крутые люди как ты — прочь из моей жизни!
— Но ты получила, что хотела, правда?
— Что хотела?! Одно дело желать кому-то смерти, другое напоить человека жидкостью для очистки труб!
Крутые люди как ты — прочь из моей жизни!
— Но ты получила, что хотела, правда?
— Что хотела?! Одно дело желать кому-то смерти, другое напоить человека жидкостью для очистки труб!
— Сынок, не слышал, как ты пришёл!
— Привет, папа. Как поработал сегодня? Было ужасно. Целое племя старых мегер не хочет, чтобы мы сносили чёртов отель. И всё потому что там Гленн Миллер как-то останавливался! Прямо как в Канзасе. Помнишь сраный Канзас?
— Что-то с пшеницей было, да?
— Ну, да. «Сохраним общество мемориальных дубов». Показал я этим кретинам!
— Да, прицепил их к стволу — тридцать фейерверков. Обвинения... вскоре сняли.
— Чёрт, папа! Забыл представить свою девушку.
— Вероника, это мой папа. Папа — Вероника.
— Привет.
— Сынок, пригласи свою подружку пообедать с нами.
— Я не могу, мама готовит моё любимое блюдо сегодня. Спагетти с орегано.
— Как мило. А я последний раз видел мою маму, когда она махала мне ручкой из окна библиотеки в Техасе, так папа?
— Да, сын.
— Ладно...
— Пули Ich Lüge! Я идиотка!
— Слушай, ты поверила, потому что хотела поверить. Твои настоящие чувства были слишком мерзкими, чтобы ты в них призналась.
— Я не хотела их убивать!
— Хотела.
— Не хотела!
— Хотела!
— Не хотела!
— Хотела!
— Не хотела!
— Хотела!
— Не хотела!
— Хотела!
— Не хотела! Не хотела! Не хотела! Заткнись!
— Да, ладно хотела! Ты просто...
— Ла-ла-ла-ла!
— Молодые любовники.
Ты когда нибудь получал по морде? Пощёчину, получал хоть раз в жизни? Я вырос на улице. Керем также вырос на улице. Меня много раз избивали. После избиения всегда клонит в сладкий, сладкий сон.... Человеку всё ни по чём. Нас хорошо побила жизнь. Ты не знаешь это чувство. Ты сын чиновника, выросший в порядочном районе. Мы же выросли на улицах. На улице разборкам нет конца. Получая удары от жизни, ты учишься жить, братец. В самый прекрасный момент ударит тебя в живот. Ты научишься также бить, иначе не выживешь. Иначе до конца своей жизни будешь получать эти удары. Если выстоишь — выживешь. Если сломишься — проиграешь. Всё настолько просто.
Жизнь слишком коротка. Поэтому ты не успеваешь ничего накопить, кроме бредовых мыслей о самом себе. Так зачем тогда обращать внимание на чужие слова?
История каждой жизни уже написана. Но читать лучше по ходу развития событий, а ещё лучше — писать. В противном случае — ломать сценарий.
Он чувствовал себя свободным и от собственного прошлого и от того, что было им утрачено. И он принимал это самоутешение, это сжатие душевного пространства, это пылкое, но трезвое и терпеливое отношение к миру. Ему хотелось, чтобы жизнь уподобилась куску теплого хлеба, который можно как угодно комкать и мять.