Крутые люди как ты — прочь из моей жизни!
— Но ты получила, что хотела, правда?
— Что хотела?! Одно дело желать кому-то смерти, другое напоить человека жидкостью для очистки труб!
Крутые люди как ты — прочь из моей жизни!
— Но ты получила, что хотела, правда?
— Что хотела?! Одно дело желать кому-то смерти, другое напоить человека жидкостью для очистки труб!
— Сынок, не слышал, как ты пришёл!
— Привет, папа. Как поработал сегодня? Было ужасно. Целое племя старых мегер не хочет, чтобы мы сносили чёртов отель. И всё потому что там Гленн Миллер как-то останавливался! Прямо как в Канзасе. Помнишь сраный Канзас?
— Что-то с пшеницей было, да?
— Ну, да. «Сохраним общество мемориальных дубов». Показал я этим кретинам!
— Да, прицепил их к стволу — тридцать фейерверков. Обвинения... вскоре сняли.
— Чёрт, папа! Забыл представить свою девушку.
— Вероника, это мой папа. Папа — Вероника.
— Привет.
— Сынок, пригласи свою подружку пообедать с нами.
— Я не могу, мама готовит моё любимое блюдо сегодня. Спагетти с орегано.
— Как мило. А я последний раз видел мою маму, когда она махала мне ручкой из окна библиотеки в Техасе, так папа?
— Да, сын.
— Ладно...
— Пули Ich Lüge! Я идиотка!
— Слушай, ты поверила, потому что хотела поверить. Твои настоящие чувства были слишком мерзкими, чтобы ты в них призналась.
— Я не хотела их убивать!
— Хотела.
— Не хотела!
— Хотела!
— Не хотела!
— Хотела!
— Не хотела!
— Хотела!
— Не хотела!
— Хотела!
— Не хотела! Не хотела! Не хотела! Заткнись!
— Да, ладно хотела! Ты просто...
— Ла-ла-ла-ла!
— Молодые любовники.
Наша жизнь, словно редкая книга.
Кто-то ищет мудрей, кто дороже.
Кто-то, все прочитав страницы,
Смысла жизни понять не может.
У кого-то она трёхтомник
С фотографиями из Ниццы,
У кого-то простая брошюра,
С наспех вырванными страницами.
Кое-что мы читаем неспешно,
Перечитываем повторно –
Это книга любви и успеха,
И её мы храним, бесспорно.
Наша жизнь, словно редкая книга,
С афоризмами и стихами.
Мы читаем её. А впрочем…
Пишем тоже её мы сами.
Восточные люди говорят: «Будь гибче. При жизни человек мягкий и гибкий, смерть делает его жёстким.» Это относится и к телу, и к разуму, и к душе.
Это очень важно, чтобы между тобой и всем остальным миром было стекло. Плоский экран. Если стекло есть, всё О’к. Можешь считать, что жизнь – это просто кино. Если нет, приходится признать, что творящаяся на свете задница имеет какое-то отношение к тебе… Какое-то очень серьёзное отношение.
Жизнь моя имела тенденцию изгибаться, ветвиться и выпячиваться — так часто бывает, когда следуешь по пути наименьшего сопротивления.
Люди порой опасаются, что, если они примут данность смерти и станут размышлять о ней, то сделаются от этого психически нездоровыми или утратят способность наслаждаться удовольствиями, которые предлагает им жизнь. Но, как это не удивительно, все происходит с точностью до наоборот. Отрицание смерти делает нас напряженными, а принятие этой данности несет покой. С оглядкой на смерть нам легче осознать то, что для нас действительно важно в жизни. Например, быть добрым и любить других, быть честным и неэгоистичным. Осознав это, мы направляем свою энергию именно на такие действия и избегаем поступков, которые заставили бы нас перед лицом смерти испытывать сожаления и страх.
Кто щедр, тот будет обманут,
Кто алчен, с того и потянут,
Понятливый с толку собьется,
В разумном дурь заведется,
Кто зол — обойдут за милю,
Зацапают простофилю.
Но лжи поддаваться негоже:
Обманут — обманывай тоже.