Прикоснувшись, мы можем убить; отдаляясь, мы можем владеть.
Позволь тому видеть шипы, у кого есть глаза, чтобы видеть Розу.
Прикоснувшись, мы можем убить; отдаляясь, мы можем владеть.
Недолго думая, я сделала шаг вперед, и, обернув свои руки вокруг его шеи, крепко его обняла. Не помню, чтобы раньше я была настолько близка к Уиллу. Он был теплым и твердым. Я закрыла глаза, почувствовав, как он щекой прижался к моей макушке.
... Все-таки странно – достаточно бывало неверного слова, пустякового, пусть не слишком красивого поступка друга или женщины, и он с усталым удивлением убеждался – оборвалось. Человек сорвался с его души, как червивое яблоко с ветки.
Лишь раз один, как папоротник, я
цвету огнем весенней, пьяной ночью…
Приди за мной к лесному средоточью,
в заклятый круг, приди, сорви меня.
Люби меня. Я всем тебе близка.
О, уступи моей любовной порче.
Я, как миндаль, смертельна и горька,
нежней чем смерть, обманчивей и горче.
Мы оба были достаточно взрослыми, чтобы поддерживать подобную близость и не называть ее по имени.
Так уж устроена жизнь, что не часто нам выпадают мгновения подлинной близости, к тому же человеческая психика не выдерживает огромного напряжения, связанного с некоторыми формами близости, поэтому, по большей части, жить в обществе — значит играть в игры. Следовательно, игры необходимы и желательны, вопрос лишь в том, получает ли в результате человек достаточное вознаграждение. В этой связи следует напомнить, что отличительная черта каждой игры — это ее кульминация, или выигрыш.