Какое странное выражение: не распускаться. А что ещё делать? Мы всю жизнь распускаемся, иначе бы давно засохли.
Каждое наше желание — это драка монаха с мясником.
Какое странное выражение: не распускаться. А что ещё делать? Мы всю жизнь распускаемся, иначе бы давно засохли.
Они сели. В обоих жило изумленное волшебство, волшебство физического удовольствия. Что-то из волшебных сказок: мгновения, украденные у совершенства. Минуты, которые навеки остаются в памяти в тот самый момент, когда их переживаешь. Секунды для будущей ностальгии.
Он встал, чтобы поздороваться. Она никогда раньше не замечала, что он такой высокий. Надо сказать, что на офисном паласе служащие как-то съёживаются. На улице все кажутся выше.
Когда же друг другу на одну и ту же тему лгут двое, раскусить собеседника крайне маловероятно.
... любое проявление чувственности будет порочным в чужих глазах: наверняка садомазохисты считают порочными приверженцев «миссионерской позы».
Он улыбнулся ей, и она ответила улыбкой на его улыбку. Новый тур вальса улыбок. Поразительно, как иногда бывает: мы принимаем решения, мы говорим себе — отныне всё будет так, а не иначе, но достаточно ничтожного движения губ, и от твердой, казавшейся вечной уверенности остаются одни обломки.