Какое странное выражение: не распускаться. А что ещё делать? Мы всю жизнь распускаемся, иначе бы давно засохли.
Каждое наше желание — это драка монаха с мясником.
Какое странное выражение: не распускаться. А что ещё делать? Мы всю жизнь распускаемся, иначе бы давно засохли.
Они сели. В обоих жило изумленное волшебство, волшебство физического удовольствия. Что-то из волшебных сказок: мгновения, украденные у совершенства. Минуты, которые навеки остаются в памяти в тот самый момент, когда их переживаешь. Секунды для будущей ностальгии.
Когда же друг другу на одну и ту же тему лгут двое, раскусить собеседника крайне маловероятно.
... любое проявление чувственности будет порочным в чужих глазах: наверняка садомазохисты считают порочными приверженцев «миссионерской позы».
Он встал, чтобы поздороваться. Она никогда раньше не замечала, что он такой высокий. Надо сказать, что на офисном паласе служащие как-то съёживаются. На улице все кажутся выше.
Он улыбнулся ей, и она ответила улыбкой на его улыбку. Новый тур вальса улыбок. Поразительно, как иногда бывает: мы принимаем решения, мы говорим себе — отныне всё будет так, а не иначе, но достаточно ничтожного движения губ, и от твердой, казавшейся вечной уверенности остаются одни обломки.