Иногда удар по морде вызывает личностный рост.
— Вы, должно быть, прожили сотни жизней.
— Ещё одна мне вряд ли по силам.
Иногда удар по морде вызывает личностный рост.
В конце концов любой из нас на два способен дела:
Иль принимает он удар, иль ударяет смело.
Нет ничего, что до конца познало б разрушенье,
Нет никого, кто б сразу был разрушен до предела.
Скажи, после нас ведь останется что-то?
Или всего лишь память и фото.
Школа маяк, что наш путь освещает.
А время, то пламя где каждый сгорает.
Что значит «я» в этом дивном огне?
Кто я и кем приходилось быть мне?
Может живу я не первую жизнь?
Дети сияя гурьбой пронеслись,
Их школа маяк — свет, дающий во тьме.
Кто я и кем приходилось быть мне?
Память и вспышки терзают меня.
Бледный румянец короткого дня.
Время есть школа, где свет не гасим.
Время — то пламя, в котором горим.
Верность — вещь важная и обычно болезненная. Может быть однажды тебе придётся спросить себя, есть ли предел у этой самой боли, и ты поймёшь, что пределов нет.
— Короче, завязывай ныть, страдать и кусать локти. Давай уже работать.
— Ты что такой? Твою-то мать! Какой ты сострадательный, Раст...
— Ты дурак, а не страдалец. И мы в кабаке, а не в больнице.
Знаешь, в конце концов становишься тем, кем не собирался становиться. И так и не поймешь никогда, почему.