И я понял, зачем нужен советчик: чтобы сказать тебе, чего именно делать не следует.
С тех пор у меня внутри начался самый страшный и странный зуд — я никак не мог почесать собственную душу.
И я понял, зачем нужен советчик: чтобы сказать тебе, чего именно делать не следует.
С тех пор у меня внутри начался самый страшный и странный зуд — я никак не мог почесать собственную душу.
Цезарь улыбнулся мне, показав белейшие, совершенно безупречные зубы — Я не думал, что у психов такие бывают.
— Хорошие зубы, — похвалил я.
— Тебе нравятся? — поинтересовался он и вытащил их изо рта.
Некоторые люди, когда они сердиты, впадают в депрессию. Депрессия — гнев, обращённый внутрь себя.
Знаешь, что нам надо делать? — вдруг спросила Натали, обмакивая макнаггетс в горчичный соус. — Найти работу и смотаться из этого дурдома.
— Ну да, конечно. Вот только какую работу? Мы умеем лишь делать минет и успокаивать разбушевавшихся психопатов.
Есть что-то чудовищное, глубоко античеловеческое в самом акте вступления в некую партию, некий клан, вообще некую общественную группировку. При этом самое чудовищное — это как раз эти бланки, начинающиеся с «я», которые мы называем вступительными заявлениями. Кто этот «я»? Понятно, что это «я» — просто пустое место в тексте, своего рода черная белизна: его заполняют сотни, тысячи имен тех, кто подписывает такой бланк. Так это «я» совершенно незаметно перерастает в коллективное «я», в «мы». Тот, кто подписывает, не замечает этого перехода от «я» к «мы», потому что перед ним только свой бланк; таким образом, мысль, что тот же самый текст существует одновременно и с другой подписью, совершенно вне его поля зрения, в этом «стесненном» восприятии и сведении общего «я» к собственному «я», с именем и фамилией, и состоит трюк управления индивидуумами со стороны власти.
Если красота сочетается с интеллектом — шансы на успех довольно высоки. Внешняя красота, то есть гармоничная и ладная оболочка, — это в какой-то степени подарок судьбы. Однако рано или поздно все мы получаем ту внешность, которая является отражением нашего внутреннего «я».
Я не коллекционировал победы, но к концу учебы от невинности меня отделяла по меньшей мере дюжина девушек.
Я сказал врачу, что сломал руку в двух местах. Он посоветовал мне держаться от них подальше.