И я понял, зачем нужен советчик: чтобы сказать тебе, чего именно делать не следует.
С тех пор у меня внутри начался самый страшный и странный зуд — я никак не мог почесать собственную душу.
И я понял, зачем нужен советчик: чтобы сказать тебе, чего именно делать не следует.
С тех пор у меня внутри начался самый страшный и странный зуд — я никак не мог почесать собственную душу.
Цезарь улыбнулся мне, показав белейшие, совершенно безупречные зубы — Я не думал, что у психов такие бывают.
— Хорошие зубы, — похвалил я.
— Тебе нравятся? — поинтересовался он и вытащил их изо рта.
Некоторые люди, когда они сердиты, впадают в депрессию. Депрессия — гнев, обращённый внутрь себя.
Знаешь, что нам надо делать? — вдруг спросила Натали, обмакивая макнаггетс в горчичный соус. — Найти работу и смотаться из этого дурдома.
— Ну да, конечно. Вот только какую работу? Мы умеем лишь делать минет и успокаивать разбушевавшихся психопатов.
Когда тебе уже за шестьдесят, видишь, что мчишься по какому-то туннелю без обратного билета и начинаешь различать вдали гору, которая и будет твоей последней остановкой. Но пока я не доехал, мне хочется продолжать делать то, что я делаю.
Я люблю осень. Напряжение, рык золотого льва на задворках года, потрясающего гривой листвы. Опасное время — буйная ярость и обманчивое затишье; фейерверк в карманах и каштаны в кулаке.
«Писать роман — это как вести машину ночью. Ты видишь лишь участок дороги, освещенный фарами. Но это не мешает преодолеть тебе весь путь». Это, пожалуй, один из лучших советов, что я слышала насчет писательства. И жизни в целом.
— ... я дам тебе совет, который даю всем знакомым гениям.
— Какой?
— Не будь идиотом.
Когда мир, переполненный ливнем,
Разобьется на две стороны,
Образуется две новых жизни,
Под названьем Жизнь — Я и Жизнь — Ты.
— Неужели ты укусил его за ухо?!
— Так все советуют!
— Конечно! Но пока дураков не находилось!