Внешние Пределы / За гранью возможного (The Outer Limits)

Инстинкт охоты и убийства, равно как стремление к спариванию и размножению, — являются наиболее примитивными из человеческих желаний… Но они бледнеют в сравнении с наиболее могущественной силой, движущей человеком — потребностью в любви.

0.00

Другие цитаты по теме

Ты когда-нибудь видела, как мотылек кружит над пламенем? Это чистый инстинкт, желание, поглощающее тебя настолько, что его не побороть никакой логикой. Да и зачем? Это прекрасное явление, словно танец, танец на краю погибели. Опасность и боль — все становится неважно, все это теряет значение. А когда ты приблизишься настолько, что почувствуешь жар и жжение, ты осознаешь, что это и есть цель твоей жизни. И потому ты не свернул, потому ты бросаешь себя в пламя, прекратив всякое сопротивление и даешь ему поглотить себя.

Ливень усиливался.

Открыв рот, я глотал капли, пытаясь подавить это желание и страх. Страх перед своим внутренним «Я». Иногда замечаю, что возбуждение, дикие животные инстинкты берут надо мной верх.

Сломай.

Разрушь.

«Что разрушить?»

Все.

— Элиа, поздравляю тебя с днем рождения.

— Спасибо.

— А знаешь, ты подошел к тому возрасту, когда нужно подумать, ну, словом, взглянуть на себя, как на продолжателя рода человеческого...

— Ну да, все ясно. Те же разговоры. Ты же знаешь, что я никогда не женюсь.

— Не женишься?! Элиа, ты же крепкий, полный сил и жизненной энергии мужчина...

— Убери руки!

— Но как это может быть, чтоб ты не подыскал себе женщину?!

— А ты подыскал?

— А причем тут я? Хе-хе... Ну, вот скажи, разве у тебя не бывает таких моментов, когда плоть восстает и требует своего? Эти импульсы трудно подавлять в себе. Бренность своего требует, ей невозможно противиться. Ты вспомни, тебе должны быть знакомы такие...

— Знакомы, конечно.

— Ага, ну и что ты делаешь?

— Я просто в сарае колю дрова. А ты что?

— Звоню в колокола.

— Хм... И часто звонишь?!

— Вот (показывает свои руки).

Вы знаете, как я люблю стихии. Огонь, море, шторм. И вдруг я оказался перед вот такой первобытной стихией, таким земным первобытным инстинктом, желанием женщины! Я неизбежно вынужден был бы полюбить его, точно так же, как остальные стихии, если бы… – да, если бы оно доказало, что оно – действительно первобытное желание. Для доказательства требовался один шаг.

Мой внутренний разум, если он восторжествует, должен подавить и уничтожить мои «низменные» инстинкты, мои желания и страсти, превращающие меня в раба.

Есть страх, который непохож ни на один другой. В этом страхе присутствует особый, липкий холод, смертельный дар глубокого вдохновения, ещё более тёмный страх. Это — страх перед неведомыми залами, перед изгибами одиноких дорог. Это — страх перед телефонным звонком в середине ночи, посторонним, которого вы встречаете, который, возможно, порождение кошмара. Это — страх перед неожиданным, незнакомым. Это — страх перед… НЕИЗВЕСТНЫМ.

Все люди хорошие, пока им сильно не захочется чего-то.

Внезапно захотелось чернослива с уксусом и поплакать…

Из моих попыток синтетически образовать сновидение из мыслей, лежащих в основе его, я знаю, что материал, получающийся при толковании, обладает различной ценностью. Одну часть его образуют существенные мысли, которые, таким образом, вполне замещают собою сновидение и могли бы служить его полной заменою, если бы для сновидения не существовало цензуры; другую часть можно объединить под названием коллатеральных мыслей; в целом они представляют собою пути, по которым реальное желание, проистекающее из мысли, переносится в желание, имеющееся в наличии в сновидении.