На земле и на небе больше пятен, чем вы можете себе вообразить.
Наш мир — это просто мерзость. Это гадкий, тошнотворный, не прекращающийся кошмар. В нем слишком много боли... Слишком много.
На земле и на небе больше пятен, чем вы можете себе вообразить.
Наш мир — это просто мерзость. Это гадкий, тошнотворный, не прекращающийся кошмар. В нем слишком много боли... Слишком много.
Я не чувствую грусти.
Я вообще ничего не чувствую.
Мы живем в отвратительном мире.
Это отвратительный, проклятый, беспомощный мир и, если честно, то, по-моему, я помогаю им выбраться из этого дерьма, ссанья и блевотины, которыми заполнены улицы. Я помогаю им попасть в чистое и хорошее место...
Этот мир — мерзкое место. Это — мерзкое, отвратительное шоу ужасов.
Мама была права. Меня в этом мире подстерегают опасности. Но и я сама опасна.
(Моя мать была права. Мир небезопасен для такой, как я. Но может, и я небезопасна для мира).
Я не чувствую грусти.
Я вообще ничего не чувствую.
Мы живем в отвратительном мире.
Это отвратительный, проклятый, беспомощный мир и, если честно, то, по-моему, я помогаю им выбраться из этого дерьма, ссанья и блевотины, которыми заполнены улицы. Я помогаю им попасть в чистое и хорошее место...
Этот мир — мерзкое место. Это — мерзкое, отвратительное шоу ужасов.
Мама была права. Меня в этом мире подстерегают опасности. Но и я сама опасна.
(Моя мать была права. Мир небезопасен для такой, как я. Но может, и я небезопасна для мира).
— Все эти рассуждения об эволюции нелепы. Всем известно, что вселенную держит на себе черепаха.
— Такое возможно, мадам, но кто или что держит на себе черепаху?
— О, вам не удастся запудрить мне мозги! Там до самого низа одни черепахи!
Если бы каждому из нас воочию показать те ужасные страдания и муки, которым во всякое время подвержена вся наша жизнь, то нас объял бы трепет, и если провести самого закоренелого оптимиста по больницам, лазаретам и камерам хирургических истязаний, по тюрьмам, застенкам, логовищам невольников, через поля битвы и места казни; если открыть перед ним все темные обители нищеты, в которых она прячется от взоров холодного любопытства, то в конце концов и он, наверное, понял бы, что это за лучший из возможных миров.