Месяц, месяц на ладони,
Ты поведай мне, скажи,
Как на вересковом склоне
Пляшут эльфы до зари.
Расскажи мне, кто же возит
Молоко на млечный путь
И куда ветра уносят
То, что больше не вернуть?
Месяц, месяц на ладони,
Ты поведай мне, скажи,
Как на вересковом склоне
Пляшут эльфы до зари.
Расскажи мне, кто же возит
Молоко на млечный путь
И куда ветра уносят
То, что больше не вернуть?
Оставалось время для последнего вопроса – Адриана чувствовала это. Она могла спросить, что это за мир и есть ли способ расколдовать его. Могла узнать, что таится по ту сторону жизни и насколько правдива каждая сказка. Но вместо этого она спросила:
– А где же твой нарядный камзол и шляпа?
– Ах, это, – рассмеялся Драгу. – Неужели ты думаешь, что у нас здесь такая же мода, как и семьсот лет назад?
Лодка отчалила от берега, и девушка стала впадать в приятное сонливое забытье. А на берегу медленно таяла одинокая фигура заколдованного принца.
Рассудок — это хорошо, но... видишь ли, чтоб человеку жилось не скучно и не тяжело, он должен быть немножко фантазером... он должен, — хоть не часто, — заглядывать вперед, в будущее...
Правда — она лишь в вопросе, оставленном без ответа. Даже сегодня люди должны спрашивать самих себя.
– Привет, Муги!
– Ответь на мой вопрос. С юридической точки зрения, владелец команды «Янкиз» может перевести её в другой город? Он имеет право?
– Не знаю. Откуда мне знать?..
– Так ты это ещё не учил?
– Нет, это проходят на третьем курсе.
Зачем ты сказал быть собой? Арти, хуже совета мне никто не давал. Потому что я гигантский чучелоид, без прошлого и интересов.
Чтение книги может растянуться надолго, если станешь перечитывать уже пройденные страницы. Так и в жизни — немногого достигнешь, если будешь постоянно оглядываться. Только жизнь еще коварней книги: ее нельзя захлопнуть и взять с полки другую.
— Откуда ты знаешь, что она еще жива?
— А откуда ты знаешь, что сердце бьется в твоей груди?