Нейлл Джой. История одного полета

Другие цитаты по теме

— Что ты видел? Что?! — Габриэль разозлилась.

— Ты шла с ним под руку, улыбалась, и, казалось, что весь мир принадлежит тебе… — прошептал он, вспоминая ту картину, и то, что было с ним после.

Габриель засмеялась сквозь слезы.

— Ты серьезно? А что я, по-твоему, должна была сидеть дома и оплакивать твой эгоизм? Сколько лет я, как преданная собака, тебя жду? Сколько, Крис? Сколько, за это время, я тебе простила всего? Ложь. Измены. Жестокость. Сколько раз я, изо дня в день, находила тебе оправдания, почему все происходит именно так, а не иначе? Или ты думаешь, что слова не бьют? Не убивают? Ошибаешься... — Габи подошла к нему почти вплотную. Ее пальцы, как тогда, в их первую встречу, нежно коснулись его подбородка, скользя по щеке, а карие глаза смотрели с таким разочарованием. — Ты, раз за разом, убивал меня словами, чтобы потом воскресить, и снова растоптать. Верность? Да, нет, откуда? Я же лгу тебе! Любовь? Да быть такого не может! И я опять лгу. Мне нечего тебе дать, ты сам это говорил. Ты говорил, что тебе стыдно за меня перед своими друзьями, ведь я – простушка из провинции. У меня нет тех знаний, которыми вы обладаете, нет того опыта, что вы имеете. Я не ела изысканной пищи, и не носила вещи от модных дизайнеров. И, увы, мне уже не восемнадцать а, в скором времени, тридцать…

Меня учили не судить о человеке по его материальному положению или статусу, которых он может лишиться в один миг, а обращать внимание на человеческие качества.

Эмоции – вещь безумная, и только когда они стихают, мы понимаем, что натворили в порыве их яростного проявления.

Я поняла, как бесценна наша жизнь, а мы её тратим впустую: на ссоры, обиды недопонимания и разногласия. Я больше не хочу всего этого. Мой мир изменился. Я изменилась. Я отпустила тебя, пусть не сердцем, но разумом точно. Береги себя, всегда и во всем и будь счастлив. Но главное, — никогда не ищи меня.

С любовью, твоя Габи.

Эмоции – вещь безумная, и только когда они стихают, мы понимаем, что натворили в порыве их яростного проявления.

Нельзя хвататься за прошлое. Жизнь одна, и если я буду жить вечным ожиданием тебя, о чем мне будет вспомнить в старости?

Твоя жизнь яркая и красочная, моя — долгое время была серой, и лишь ты был ярким мазком в ней. Это неправильно, нельзя, чтобы мир заключался в человеке, который сегодня есть, а завтра его уже нет. Я хочу ценить каждый миг своей жизни. Радоваться мелочам, и позабыть слово «грусть».

— Ты поверил бы в мою любовь, только увидев ненависть к нему! — она резко развернулась, и с болью посмотрела на Джона. — Когда я дала тебе шанс, ты постоянно говорил мне о Гамильтоне. Напоминал. Ты не давал мне забыть его! Я не железная, Джон! Для женщины, которая любит, это уже слишком…

Разве могла она сказать о том, что больше не в силах справиться с тем, что сердце ее словно переполненная чаша, расплескивает свое содержимое, болью обжигая хрупкую измученную душу.