Физическим символом свободной воли служат необремененные грузом весы: они остаются в покое и никогда не выйдут из своего равновесия, пока что-нибудь не положено на одну из их чаш. Kак они не могут производить движения сами по себе, точно так же и свободная воля сама собой не ведет к данному поступку, по той именно причине, что из ничего ничего не получается.
Вопрос о свободе воли действительно является пробным камнем, с помощью которого можно различать глубоко мыслящие умы от поверхностных, или пограничным столбом, где те и другие расходятся в разные стороны: первые все стоят за необходимостью данного поступка при данном характере и мотиве, последнее же, вместе с большинством, придерживаются свободы воли.
Kонечно же человек всегда делает то, что он хочет, но вот только то, что он хочет, всегда находится вне его власти.
Вопрос о свободе воли действительно является пробным камнем, с помощью которого можно различать глубоко мыслящие умы от поверхностных, или пограничным столбом, где те и другие расходятся в разные стороны: первые все стоят за необходимостью данного поступка при данном характере и мотиве, последнее же, вместе с большинством, придерживаются свободы воли.
Иными словами, мы думаем, будто в каждом данном случае возможен всякий поступок; и лишь а pоstеriоri, на опыте и из размышления над опытом, мы узнаем, что наши поступки совершенно неизбежно вытекают из сопоставления характера с мотивами. Этим и объясняется, почему самый необразованный человек, следуя своему чувству, страстно защищает полную свободу отдельных поступков, — между тем, как великие мыслители всех веков и даже более глубокие из вероучений отрицали ее.
Нет никакой судьбы... есть только свобода выбора.
(Нет такого понятия как «судьба», есть только право выбора.)
Признание строгой необходимости человеческих поступков — это пограничная линия, отделяюшая философские умы от других.
Нет истины более достоверной нежели той, что всё, что совершается, как великое, так и малое, совершается с полной необходимостью.
Люди устроены по-особому. Во многом они не столь разумны, как мы, роботы, поскольку их цепи в меньшей степени запрограммированы. Говорят, что это имеет свои преимущества.
Самостоятельность суждений — привилегия немногих: остальными руководят авторитет и пример.
... народца маленького, обособленного, упрямого, подчиненного иерархической власти, т. е. предрассудкам, презираемого великими совеременными ему народами Востока и Запада; таковы евреи.
Cлайд с цитатой