You were my sun,
You were my earth.
But you didn't know all the ways I loved you, no.
So you took a chance
And made other plans.
You were my sun,
You were my earth.
But you didn't know all the ways I loved you, no.
So you took a chance
And made other plans.
Скажите ей, что я ушёл,
И что не смог её дождаться.
Лишь октября зажёг костёр,
Чтобы хоть как-то попрощаться.
— Султанша. Что-то случилось?
— Это мое первое и последнее откровение тебе, Дервиш.
— Что это значит? Что Вы…
— Слушай меня. Услышь меня и узнай. Эта ноша слишком тяжела. Я никогда такой ноши не носила. Оставь, пусть она немного станет легче. Ты… Ты… Ты – небо, Дервиш. Ты – свобода. Ну а я – султанша, которая навеки в клетке, я пленница. А чувства мои – путь, идущий в никуда. Бездонная яма. И знай… знай, что я пройду этот путь до конца. Я буду цвести в этой яме, Дервиш. До тех пор, пока не войду в могилу и не буду всеми забыта.
Душа и мысль — единый вздох.
Не жди меня, нет больше слов,
Не будет больше снов.
Простужен день, он льёт дожди
И в каждой капле меня не жди.
Холодно и безразлично так
Нас осень обняла.
Серыми буднями — не разбудить огня,
Не заставить сердце биться чаще,
Если нет причин для счастья,
Мне не хочется смотреть, как мы с тобой
Убиваем свою любовь.
Разлюбить человека – это еще полбеды. Ты еще перестаешь любить все то, что ему нравилось.
Кофе с легким привкусом миндаля.
Тихо Чет Бейкер снова играет джаз.
И вместо кроткого вздоха «твоя»
Ровное «это теперь не про нас».
У наших привычных бесед до утра
Новый поистине сжатый формат.
И вместо «может еще раз с нуля»..?
Твердое «больше ни шагу назад».
Каково мне видеть его, чужого? Да примерно так же, как ему — видеть меня, разлюбившую.
Странно, но даже, когда ты знаешь, что нет никаких перспектив, когда ты расстаёшься, на сердце всё равно тяжело...
Знаешь ты, что весна
Поздняя без конца
В дверь стучит, торопя,
И любовь ожила.
Знаю я, нельзя любить без тепла,
Просто поздняя ты любовь моя.