А он мне: мы таким делам вовсе не обучены,
Кроме мордобития — никаких чудес.
Это их худые черти мутят воду во пруду.
Это все придумал Черчилль в восемнадцатом году.
Мы про взрывы, про пожары сочиняли ноту ТАСС,
Но тут примчались санитары и зафиксировали нас.
Кот снял с подзеркального стола очки в толстой роговой оправе, надел их на морду, от чего сделался еще внушительнее, и вынул из прыгающей руки Поплавского паспорт.
«Вот интересно: упаду я в обморок или нет?» — подумал Поплавский.
— Из-за меня вы стали человеком-мумией.
— Ты тут не при чём. Я полез в драку и стал мумией сам.
Чудо: его ударили по щеке, он подставил другую; ударили по другой, а он подставляет третью.
Шах расписался в полном неумении -
Вот тут его возьми и замени!
Где взять? У нас любой второй в Туркмении -
Аятолла и даже Хомейни.
Всю жизнь мою в ворота бью рогами, как баран, -
А мне бы взять Коран — и в Тегеран!
В Америке ли, в Азии, в Европе ли -
Тот нездоров, а этот вдруг умрет...
Вот место Голды Меир мы прохлопали, -
А там — на четверть бывший наш народ.
— Янкуми!!! Прикончи её одним ударом!!
— Никогда раньше женщин не била.
— Ты... Чё, совсем мужиком решила стать?
— Ой, Вань, гляди-кось — попугайчики! Нет, я, ей-богу, закричу!..
А это кто в короткой маечке? Я, Вань, такую же хочу.
В конце квартала — правда, Вань, — ты мне такую же сваргань…
— Уж ты б, Зин, лучше помолчала бы — накрылась премия в квартал!
Кто мне писал на службу жалобы? Не ты?! Да я же их читал!
К тому же эту майку, Зин, тебе напяль — позор один.
Тебе шитья пойдет аршин — где деньги, Зин?..
Что же ты, зараза, бровь себе подбрила,
Ну для чего надела, синий свой берет?
И куда ты, стерьва, лыжи навострила -
От меня не скроешь ты в наш клуб второй билет!
Знаешь ты, что я души в тебе не чаю,
Для тебя готов я днем и ночью воровать, -
Но в последне время чтой-то замечаю,
Что ты стала мине слишком часто изменять.
Если это Колька или даже Славка -
Супротив товарищев не стану возражать,
Но если это Витька с Первой Перьяславки -
Я ж тебе ноги обломаю, в бога душу мать!
Cлайд с цитатой