— Кофе?
— Нет, колу, пожалуйста.
— Кофе?
— Нет, колу, пожалуйста.
И она начинает плакать. Не потому, что ей грустно, а для того, чтобы справиться со всем этим. Слёзы — это ведь жидкость, они помогают переварить каменную дрянь, и тогда она снова может дышать.
— Это я.
— Знаю, номер высветился.
— Уверен, ты там сейчас изображаешь романтическую героиню, разнюнилась, захлёбываешься слезами и соплями... Уверен, стоишь одна в конце платформы, как в кино, и оплакиваешь любовь, исчезнувшую с облачком белого дыма.
Она улыбнулась сквозь слёзы:
— Вовсе нет, — наконец выговорила она, — Я... Я как раз выхожу с вокзала...
— Врушка, — произнёс голос у неё за спиной.
... Она плакала.
Говорила не умолкая, сморкалась в его рубашку, снова лила слёзы, выплакивая двадцать семь лет одиночества...
— Ещё одна глупость. При чем тут зачем? Почему надо все и всегда измерять полезностью? Да мне плевать, пригодится это мне или нет, теперь я знаю что это такое.
Когда попадаешь в незнакомое место, совсем не обязательно устраивать экскурсии: сходи на рынок да на вокзал — и всё поймешь...
Стыд — бесполезное чувство... Пользы он человеку не приносит — разве что окружающих может потешить.