Я каждой осенью старею лет на двести пятьдесят,
Зимою умираю, весна вернёт меня назад...
Я каждой осенью старею лет на двести пятьдесят,
Зимою умираю, весна вернёт меня назад...
— У нас с Джоном тоже была разница в возрасте. Девять лет.
— Девять лет? – От удивления Андреа чуть не выронила свой черный карандаш.
— Да, целых девять лет. И это даже прекрасно. Прекрасно, когда в отношениях есть взрослый, опытный человек, который способен не только любить, но и воспитывать, защищать, давать мудрые советы. В этом и заключается счастье для любой женщины.
— Нэнси была к нему ближе всего. Она классический пример властной партнёрши.
— Что?
— Ты знаешь этот тип. Они всегда ищут слабых, чтобы потом иметь власть в отношениях.
Многие люди склонны преувеличивать отношение к себе других — почему-то им кажется, что они у каждого вызывают сложную гамму симпатий и антипатий.
— Ну и зачем всё это было нужно? — поинтересовался наблюдавший за операцией через стекло демиург Мазукта.
— Ты имеешь в виду, зачем нужны были боль, кровь и страдания?
— Именно. Насколько я понимаю, тебе не составило бы труда провернуть все быстро и безболезненно. Так зачем же..?
— Понимаешь… — задумчиво протянул Шамбамбукли, ополаскивая руки после операции, — оно ведь как все должно было быть? Вот захотел человеку бабу. Попросил творца её сделать. Творец вколол ему снотворное, уложил баиньки, трах-тибидох! — а когда человек проснулся, ему подводят уже готовую женщину и говорят «на, мол, пользуйся». И как после этого он станет к ней относиться?
Мазукта почесал за ухом и протянул: «поня-а-атно…»
— Ну вот. А так… может, он хоть немного будет её ценить? — с надеждой произнёс Шамбамбукли.
Берега укутались снегами
Дни ноября сложились в журавля
Он улетел, исчез за облаками,
А утром стали белыми поля
Пришла зима, все это как всегда,
Но может неспроста, да может неспроста
Сегодня первый белый день...
Давай начнем все с чистого листа!
Давай устроим с тобой маленький праздник -
Фотографии, когда были мы счастливы,
Улыбались,
Смеялись от души,
Вспышки в памяти остались, а сейчас душат.
Просто мы чужие люди, которые случайно прошли вместе какой-то отрезок пути, так и не поняв друг друга.
(Просто мы расходимся как равнодушные люди, которые случайно прошли вместе отрезок пути, никогда не понимая друг друга.)
Как похожи все мужчины. Витают в облаках. Придумывают что-нибудь и — раз! — устремляются ввысь, причём полагают, что и женщины должны следом воспарить.