Вкус победы — это вкус чьей-то боли
Хотел бы ты сам себе такой доли?
Вкус победы — это вкус чьей-то боли
Хотел бы ты сам себе такой доли?
И как я могу судить тебя?
Я такой же как ты, такая же тля,
И я так же, как ты, не понимаю этот мир,
Но есть одно но — я никого не убил.
Культ победы, как и любой культ, вреден и опасен. Но дело-то в том, что государство, подобное сталинскому или нынешнему российскому, только на этом культе и держится.
— Вы в своём уме? О чём вы говорите?
— Время пострадать одному, чтобы спасти сотни жизней.
— Одному? А почему не двоим? Не шестерым? Может, мы общественную казнь устроим?
— Вы можете уйти, агент Хаббард.
— Слушайте, генерал, вы теряли своих людей, я своих, но вы... вы не можете сделать это. А что, если в действительности им и не нужен этот шейх, вы подумали? А? А что, если всё, чего они от нас хотели, это согнать детей на стадион, что вы и сделали? Вывести солдат на улицы и заставить американцев в испуге оглядываться. Слегка нарушить закон, подправить конституцию. Немного. Потому что если мы будем пытать его... Стоит сделать это, и всё, за что мы боролись, погибали и проливали кровь, закончится. И они победят. Они уже победили!
Возникает ощущение, что издалека я смотрю на мельтешение,
Но наверняка мне не избежать того же – это не беда.
Оглянись и ты увидишь: так было всегда…
Так было всегда…
Победив, он издевался над побеждёнными, грубо высмеивая их. А это так трудно выносить в юности.
Самое важное — не победа, а участие, как в жизни самое главное — не триумф, а борьба. Главное — не победить, а сражаться.