Вкус победы — это вкус чьей-то боли
Хотел бы ты сам себе такой доли?
Вкус победы — это вкус чьей-то боли
Хотел бы ты сам себе такой доли?
И как я могу судить тебя?
Я такой же как ты, такая же тля,
И я так же, как ты, не понимаю этот мир,
Но есть одно но — я никого не убил.
Пускай не стоит свеч игра,
Поверь опять, что победишь.
В конечном счете будет прав
Тот, кто зажег огонь добра.
– Ты веришь в приметы?
Дик в приметы верил, но мёртвый ворон, так и не разжавший когтей, и синеглазый человек в чёрном с непроницаемым лицом…
– Нет, монсеньор, не верю.
– Я тоже. К сожалению.
К сожалению?! Кансилльер прав, Рокэ ходит по грани безумия, если только не шагнул за эту грань. Наверное, это отразилось у Дикона на лице, а может, маршалу просто захотелось поговорить.
– Странно, что ты всё ещё полагаешь смерть страшной. Будь это знамение, я бы радовался. Ворону не справиться с золотым орланом, но этот был слишком глуп и молод, и ворон своего не упустил. Должен был умереть один, но погибли двое. Не проиграть, когда победить невозможно! Лучшей приметы нет и быть не может.
— У тебя умная дочь, Руперт, вы должны быть горды.
— Всё правильно, мы очень горды.
— Познакомить бы её с нашей внучкой Эн, та лепит горшки.
— Керамику, Найджел.
— А у неё горшки выходят. А что до вас, мадам, советую заняться вязанием, счастливого Рождества.
— Что он имел в виду?
— Ему не понравилось играть со мной в вист, я выиграла у него 2 гинеи.
Убеждать побеждающего врага, чтобы он покорился побежденным — это занятие для идиотов.
Товарищи! Соотечественники и соотечественницы! Наступил великий день победы над Германией. Фашистская Германия, поставленная на колени Красной Армией и войсками наших союзников, признала себя побежденной и объявила безоговорочную капитуляцию. Отныне над Европой будет развеваться великое знамя свободы народов и мира между народами.