Disconnect and self destruct one bullet at a time -
What's your rush now, everyone will have his day to die.
Disconnect and self destruct one bullet at a time -
What's your rush now, everyone will have his day to die.
Мы склоняемся перед неизбежным. Но не как пшеница, а как гречиха! Когда налетает буря, ветер приминает спелую пшеницу, потому что она сухая и не клонится. У спелой же гречихи в стебле есть сок, и она клонится. А как ветер уймется, она снова подымается, такая же прямая и сильная, как прежде.
Я заметил, что даже те люди, которые утверждают, что все предрешено и что с этим ничего нельзя поделать, смотрят по сторонам, прежде чем переходить дорогу.
Нас не держит ничего,
Кроме солнечных лучей,
С нами только и всего,
Только и всего
Свет твоих очей
И свет моих очей,
И все само собой.
— Ты веришь в судьбу? — чужой голос, полный холодного презрения, всплыл из памяти. Стало дурно.
— Нет, — ответил Джостен. — А ты?
— А в удачу? — проигнорировав встречный вопрос, снова спросил Аарон.
— Только если в плохую.
— Весьма польщён твоим мнением о происходящем и о нас в частности.
Можно жить, позволяя другим решать все за нас: кто мы, какие мы. Сумасшедшие или в здравом уме. Сексуально озабоченные или святые. Жертвы или герои. Хорошие или плохие.
Можно сказать себе: пусть решают другие.
Пусть решает история.
Пусть наше прошлое определяет будущее.
А можно решать самим.
Я спрашиваю себя, может какая-то часть меня знала тогда, что меня ждёт впереди. Что я никогда не стану милой садовницей или кем-то, кто пылает как огонь — но стану спокойной и несокрушимой, и многогранной как сама ночь. Что я буду прекрасной для тех, кто знает, куда смотреть, но если никто не захочет взглянуть на меня, а лишь станет бояться… Что ж, мне не будет до этого дела. Я спрашиваю себя, что если при всем своем отчаянии и безысходности, я никогда не была по-настоящему одна. Что если я всегда искала это место… искала всех вас.