Драг. металл блестит лишь в глазах у нас,
Ценник со старья сорвёт новый день.
Рядом с VHS встанут нефть и газ,
Обесценится всё, кроме идей.
Этой валютой другие валюты стёрты,
И не имеет доступа к ней только мёртвый.
Драг. металл блестит лишь в глазах у нас,
Ценник со старья сорвёт новый день.
Рядом с VHS встанут нефть и газ,
Обесценится всё, кроме идей.
Этой валютой другие валюты стёрты,
И не имеет доступа к ней только мёртвый.
Вот бы стоили денег слова, хочешь сказать — плати.
Сколько стало бы веса в них, сфокусированности, настроя.
Мы сгрызали бы ногти в попытках нужную фразу найти,
Только выдумки это, в реальности слова ничего не стоят.
Если бы мне предложили за каждую великую и сильную мысль пожертвовать человеком, пожертвовал бы не затрудняясь с выбором: мыслей гораздо меньше, чем людей.
— Ты сегодня же выйдешь замуж за Жан-Пьера и все!
— Она выйдет, за кого захочет. Каждый волен в своем выборе, любезный господин Плантен. С предрассудками времен Людовика XIV покончено. Ваша тирания совершенно неуместна. Нельзя быть таким деспотом сподвижнику революции и поборнику свободы.
— Что? Что ж такое творится? Я должен такое выслушивать? Хорошенькое дельце, дворяне у нас все воруют: дочерей, секретные приемы, а теперь и идеи!
Я приеду без повода, пусть жить придется в гостинице,
Ведь повод нужен как оправдание нам годами не видеться.
Это была одна из тех бредовых идей, которые не дают покоя, и ты обещаешь себе, что как-нибудь обязательно попробуешь, но потом в одно прекрасное утро ты просыпаешься и осознаешь, что, пожалуй, время твое ушло и ты уже никогда не сделаешь этого.
Никакого заговора, все по-настоящему,
Никто от вас не скрывает, что вы живёте в ящике.
Внутри умеренный климат, вкусная еда,
Жизнь внутри, будто другой и не было никогда.
Ваши сердца горячие, и не остыть им,
Внутри ящика друзья, любовь, череда открытий.
Простое житейское счастье внушительной длины,
И только со смертью поймёте, чего были лишены.