Драг. металл блестит лишь в глазах у нас,
Ценник со старья сорвёт новый день.
Рядом с VHS встанут нефть и газ,
Обесценится всё, кроме идей.
Этой валютой другие валюты стёрты,
И не имеет доступа к ней только мёртвый.
Вот бы стоили денег слова, хочешь сказать — плати.
Сколько стало бы веса в них, сфокусированности, настроя.
Мы сгрызали бы ногти в попытках нужную фразу найти,
Только выдумки это, в реальности слова ничего не стоят.
Если бы мне предложили за каждую великую и сильную мысль пожертвовать человеком, пожертвовал бы не затрудняясь с выбором: мыслей гораздо меньше, чем людей.
Закружились, как пылинки во Вселенском танце.
Вспомни старый район, где нам по 17.
Ветер времени, над нами деревья качались.
Даже через годы мы любили, как в самом начале.
Было тихо будто город под водой,
И ты боялась засыпать, чтобы не проснуться одной.
Не просто чувство, давно знакомы мы с ним.
Меняя лишь тела, встречаемся в нескольких жизнях.
По какой-то причине человек ищет чуда, и, чтобы найти его, он способен пройти по трупам. Он измучает себя идеями, он превратится в тень, чтобы хоть на мгновение забыть ужас реальности. Он выдержит все — унижение, издевательства, бедность, войны, преступления и даже тоску, надеясь на внезапное чудо, которое сделает жизнь переносимой. И все время внутри человека щелкает неведомый счетчик, и нет руки, которая могла бы его остановить. Но во всех этих смятенных поисках и мучениях чуда нет, нет даже самого крошечного намека на какую-либо помощь извне. Есть только идеи — бледные, вымученные, изможденные, идеи, которые пьют вашу кровь, идеи, которые разливаются как желчь, вываливаются, как кишки свиньи со вспоротым брюхом.
Запомни: миром правят простые идеи. Простые и понятные большинству людей. Исключение составляют бараны, живущие не идеями, а несложными желаниями, и умники, для которых идеи, понятные большинству, чересчур просты. Первых можно не принимать в расчет, вторые не способны увлечь за собой массы.
К белокожим, которые обшаривали мои реки, пещеры, добавлялись другие, привозили лопаты и кирки. Пригоняли в оковах людей чёрных. Все разом вгрызались в моё тело, как термиты в мягкую древесину. Когда находили очередной тайник, стучали, копали. Не останавливались, пока гора не делалась пустой, как сухая тыква. По холмам расползались новые города — Самана, Сан-Жоао, Конгоньяс. Моё золото и серебро, прозрачные самоцветы потянулись к берегам в сундуках, на повозках. Их грузили на корабли — так часть меня пропадала за океаном. Лишь немногое возвращалось в поклаже напудренной остроносой знати, да в мешочках, вшитых в одежду простолюдинов.
– Так хочет этого характер душ благородных: они ничего не желают иметь даром, всего менее жизнь.
Кто из толпы, тот хочет жить даром; мы же другие, кому дана жизнь, – мы постоянно размышляем, что могли бы мы дать лучшего в обмен за нее!
Cлайд с цитатой