Настоящие признания делаешь втихомолку, говоря о других.
Если у нас будет роман, ты не должен смотреть на меня днём. И мы всегда расстаёмся перед рассветом. И никогда не признаёмся в любви. Таковы правила.
Настоящие признания делаешь втихомолку, говоря о других.
Если у нас будет роман, ты не должен смотреть на меня днём. И мы всегда расстаёмся перед рассветом. И никогда не признаёмся в любви. Таковы правила.
С тех пор, как мы признались, что любим друг друга, ты постоянно спрашиваешь себя, — почему я не решаюсь прибавить «навеки». Почему? Потому что я угадываю будущее и потому что вообще склонен к антитезам. Всегда, когда я вижу ребенка, то думаю о том, что он состарится; когда я вижу колыбель, то вспоминаю о могиле. Когда я смотрю на женщину, мне представляется ее старческие мощи. Радостные картины наводят на меня грусть, а грустные мало меня трогают... Я слишком много страдаю в глубине души, чтобы еще проливать слезы; прочитанное волнует меня сильнее, чем действительные страдания.
Ты вдруг шепнёшь мне трепетное слово,
Которое лишь мне, быть может, ново,
Но прежде было сказано не мне.
Познание самого себя всегда обходится слишком дорого, как, впрочем, и познание вообще. Когда человек доберётся до глубин, ему не захочется жить. В объяснённом мире ничто не может иметь смысла, кроме самого ничто. Предмет, который досконально осмотрели, лишается своей ценности. После этого ему лучше исчезнуть.
Это хорошие, правильные слова. Но беда в том, что никто в этой сказке не говорит друг другу «Я люблю тебя». Никто.
I'm humble because I know
What it feels like to be at the bottom
And have nobody, no friends, no nothing,
Nobody believing in me, now look at me.
I was down on the ground with nobody,
Some in my town said my sound was a hobby
Now that I'm crowned they're astounded and howling,
They try and come around that now I'm somebody.
Она ждала признания в любви, которое всегда так сильно и приятно волнует сердца молодых девушек, всё равно, отвечает ли их сердце взаимностью на признание или нет.
Откровенно признаться в трусости может лишь тот, кто обычно страха не знает. У человека боязливого, не уверенного в себе недостанет мужества так чудовищно обнажиться, показать всему свету — и самому себе — главное свойство своей натуры.
— А мне кажется, надо сказать родителям.
— Темплтон, при всем желании, мы не можем этого сделать. Я не рассказывал, откуда у нас такая секретность? Пару лет назад компания провела в Питтсбурге эксперимент: посвятила одну пару в деятельность Baby Corp. От этого их мозги лопнули, как резинка в дешевом подгузнике для плавания.
— Бедняги!
— Нет, мы их пристроили. На госслужбе мозги не нужны.