Если ты надеешься на лучшее, ещё не значит, что не надо готовиться к худшему.
— Как думаешь, сможем мы быть так же счастливы?
— Ни хрена у нас не выйдет.
Если ты надеешься на лучшее, ещё не значит, что не надо готовиться к худшему.
Каро продолжала, будто не слыша меня:
— Ты милый, Марк. В том-то вся беда. Меня привлекают подонки.
— Я могу стать подонком.
— С каких это пор? – хмыкнула Каро.
— С сегодняшнего утра. Я прошел мимо нищего и не подал ему.
— Да, только наверняка ты ему улыбнулся.
Я пожал плечами.
— Воспитание не пропьешь.
Шум внизу не стихал.
Я потянулся за пистолетом. Его не оказалось на месте.
— Ты пистолет брала? — спросил я.
— Нет.
— А как же?... Он тут лежал, когда мы ложились.
— Клянусь, даже не прикасалась, — повторила Каро. — Это её дух. Она не знает, что умерла, и бродит внизу.
— Чушь собачья. У женщин нет души, так что никто там не бродит.
— Да уж... — Я не нашелся, что возразить. — Ты всегда такая циничная?
— Не циничная, — возразила Каро. — Циники не верят, что на свете бывают хорошие люди.
То, что мы называем отчаянием, — часто всего лишь мучительная досада на несбывшиеся надежды.
Миссис Парсонс верит, что миллион фунтов полностью изменит ее жизнь. Если бы я тоже так думал, я бы дал ей эту сумму. Но у миссис Парсонс есть нечто, чего никогда не даст мне все моё богатство. У нее есть надежда. У неё есть цель. А что есть у меня?
О, эти обещания надвигающейся ночи! Как много говорит ночь усталому человеку! Сколько былых иллюзий и надежд возрождает она.