Да я вообще крутой, спасу нет! А главное — скромный.
— А если они стрелять начнут, а? Белый?
— Всё как обычно — будут целить в меня, а попадут в вас.
Да я вообще крутой, спасу нет! А главное — скромный.
— А если они стрелять начнут, а? Белый?
— Всё как обычно — будут целить в меня, а попадут в вас.
— Не видать нифига!
— А ты третий глаз примени.
— Ну всё! Погнал, Эрнест Мулдашев... третий глаз, зеленые человечки, газета «Аномалия». Ты сам-то чё видишь своим третьим? Что ложки нет?
Он ходил в отличную актерскую школу в Лондоне, где его научили взращивать его чувствительность и ранимость, и это делает его отличным актером. А я ходил в утреннюю школу актерского мастерства в Эссексе, где нас учили, что, что бы вы не делали: пели, танцевали или играли, просто делайте это громко. Я не преуспел ни в чем из этого, но когда я танцевал, люди слышали...
На одном из мероприятий мне показали отрывки из ранних картин, где я играла. Все, что я видела — красивую молодую женщину, которая в то время заботилась о том, что она слишком толстая и ее нос слишком большой. Я как будто обращалась к юной себе: «Просто расслабься, получай удовольствие, и все будет отлично!».
Сколько раз за прожитые годы я находил причины и отговорки, чтобы не общаться с окружающими. Собственно, если у меня не было весомой причины для разговора, я и не разговаривал. Просто не мог заговорить так свободно, как хотелось бы. Иначе говоря, одиночки – это люди с обострённым чувством цели.
А что если ваша собственная жизнь достойна зависти? Оставайтесь скромным. Предохраняя других от болезненной зависти, вы хотя бы немного уменьшите общий объем страданий в этом мире. Скромность — ваш вклад в общественное благо. Как говорится, величайшее испытание после успеха — это молчать о нем. И уж если вы его с честью выдержали, этим можно тихо гордиться.