Взгляните на вещи как немцы — реально.
— Проведём эксгумацию трупа.
— Выкопать хотите?
— Как это — выкопать?
— Обыкновенно, батюшка, лопатой. Как закапывали.
Взгляните на вещи как немцы — реально.
— Проведём эксгумацию трупа.
— Выкопать хотите?
— Как это — выкопать?
— Обыкновенно, батюшка, лопатой. Как закапывали.
Вы знаете, разница между сном и реальностью иногда небольшая. Для натур впечатлительных, вроде вас, она, эта разница, боюсь, вообще отсутствует.
Мы имеем дело с отстраненным, почти лабораторным отслеживанием бесконечно самопожирающейся реальности, которая, подобно взбесившейся, сведенной судорогой мышечной ткани, вдруг начинает жить своей, никоим образом не контролируемой, жизнью, лишенной какой-либо логики, кроме логики пожирания и потребления.
— Я не был неправ. Все, что я сказал, было правдой.
— Значит реальность была неправильной?
— Реальность почти всегда неправильна.
Мир становится для нас реальным только в том случае, если в нем действуют свои ограничения.
Мечты слабых — бегство от действительности, мечты сильных — формируют действительность.
Проснись, ты же знаешь, что сны существуют. Пребывая внутри сна, ты полагаешь, что сон — реальность. Внутри сна ты не знаешь о мире яви.
Вот было у крестьянина три сына,
Все трое — дураки, что характерно.
Атос, Портос и младший — Буратино
Принцессу встретили, и кончилось всё скверно!
Они вложили ей, на всякий случай,
Прям под матрац горошину. Тротила.
И от дворца остался только ключик,
Который сныкала безумная Тортилла.
Её царевич отловил и долго мучил
Кричал: «Зачем тебе такие уши, бабка?»
Потом убил, сварил и съел, а ейный ключик
У Дуремара поменял на центнер мака.
— Между вчера и сегодня большая разница.
— Какая разница?
— Вчера была мечта, а сегодня осталась реальность.
Джейк — мечтатель, но работал официантом. Так что знает, как это — не витать в облаках.